Книга Искушаемая дьяволом, страница 93 – Мишель Хёрд

Меня захлестывает неконтролируемая ярость, меня разъедает осознание, что я не могу отомстить за то, что они сделали с моей женой.

Последний раз я спал в ночь перед отъездом на Сицилию, но пока я не буду уверен, что с Витторией все в порядке, я не смогу сомкнуть глаз.

Тело Виттории внезапно напрягается, и она пытается свернуться калачиком. Я все еще прижимаю ее к груди, отказываясь укладывать ее в постель.

— Ш-ш-ш… я с тобой, детка, – шепчу я, надеясь, что она услышит мои слова.

— Нет, – бормочет она. Она слабо хлопает меня по груди, а потом хватает меня пальцами за рубашку. – Нет!

Я подношу руку к ее лицу и провожу ладонью по ее мягкой коже и волосам:

— Проснись, детка.

Виттория вздрагивает и содрогается в моих объятиях. Она распахивает глаза – ужас, застывший в ее взгляде, наносит жестокий удар по моему сердцу.

— Черт, Виттория, – издаю я отчаянный стон, – что мне сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше?

Я привык всегда все контролировать, но сейчас я понятия не имею, как ее утешить.

Каждый раз, когда Виттория плачет, ее лицо приобретает чертовски милое выражение – и оно терзает мне душу. Слезы катятся у Виттории по щекам, сжимая мне сердце.

Я снова отчаянно укачиваю ее, осыпаю ее щеки поцелуями.

На этот раз Виттория не плачет, как раньше, ей удается взять свои чувства под контроль.

— Тебе лучше? – спрашиваю я, скользя взглядом по ее прекрасному лицу.

Виттория прерывисто вздыхает, еще крепче прижимается к моей рубашке и шепчет:

— Это все еще стоит у меня перед глазами.

Я ласкаю пальцами ее лицо.

— Что стоит перед глазами, детка?

— Все.

С остекленевшим взглядом, чертовски ранимым голосом она шепчет:

— Тело Маурицио.

Осторожно, чтобы не оказывать на нее давления, я мягко спрашиваю:

— Можешь рассказать мне, что случилось?

Она хмурится и смотрит на меня – в ее взгляде дрожит отчаяние.

— Ты разозлишься. Ты меня возненавидишь.

Я решительно качаю головой:

— Нет, не возненавижу. – Сделав глубокий вдох, я уточняю: – Я не разозлюсь на тебя, но я вне себя от бешенства из-за того, что тебе пришлось пройти через этот ад.

Виттория хмурит брови и, слегка поколебавшись, спрашивает:

— Что тебе сказала Глория?

— Сейчас это не имеет значения. Я хочу услышать твою версию.

Я продолжаю поглаживать ее лицо, надеясь, что это поможет ей успокоиться и она все мне расскажет.

Виттория тяжело сглатывает и садится ко мне на колени, чтобы сидеть чуть прямее. Она прислоняет голову к моему плечу и устало вздыхает.

— Все произошло так быстро, – тихо произносит она. – Я пошла в спальню с Глорией, и пока я любовалась видом с балкона, она оставила меня в комнате одну. Я не придала этому значения. В следующую секунду в комнату вошел Маурицио и бросил на кровать конверт. Он сказал, что в нем пять тысяч евро, потому что это все, чего я стою.

Мне приходится прилагать столько усилий, чтобы не взорваться, что я скрежещу зубами. Я обхватываю рукой ее голову и прижимаюсь губами к ее локонам.

Господи, черт побери! Пять тысяч евро. Она, наверное, почувствовала себя дешевкой!

— Ты стоишь больше, чем все деньги мира, – рычу я, прижимаясь губами к ее волосам. – Черт побери, ты бесценна, Виттория!

Она убирает руку с моей груди и крепко сжимает мое запястье.

— Маурицио велел мне бросить тебя, чтобы ты мог жениться на другой женщине. Он сказал, что, если я этого не сделаю, он закопает меня на заднем дворе.