Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 100 – Анна Грин

И мысленно добавила про себя: даже если до сих пор и, несмотря на измену, любишь.

Просыпаешься ночью, не чувствуешь его рядом и начинаешь паниковать, потому что считаешь, будто бы потеряла что-то безумно ценное. Такое, как сердце.

И нет, по большому счёту у меня давно все достаточно хорошо переболело. Просто вот последние события разбередили душу. Саша этот– не пришей кобыле хвост, который то появлялся, то исчезал, заставляя меня раздражаться. Валера, который открыл все карты и прямым текстом сказал, что ему хочется вернуться. Все это добивало. Все это давило.

Я , если честно, была больше шокирована от того, что происходило, нежели чем испытывала какую-то боль оттого, что до сих пор любила. А ничего с этой любовью сделать не могла.

— Но поверь, есть вещи, которые можно не простить, а принять. К сожалению, иногда есть вещи, которые просто не объяснить ничем. Как бы я не пыталась себя уговорить, как бы я не пыталась прийти к выводу о том, что в нашем браке было что-то не так, я все равно считаю , что здесь не ошибка, а умысел.

— Мне казалось, вы будете меня осуждать.

— За что девочка моя? – Вздохнула, улыбаясь. – Как можно осуждать за то, что ты совершаешь собственный выбор? В этом, мне кажется, вся ценность такого понятия, как родители. Они принимают тебя любым. Даже видя то, что ты совершаешь откровенную глупость, они все равно принимают. Потому что это нормально. Но ненормально продавливать. Я же принимаю Свята таким, какой он есть. Мне абсолютно не важно сейчас, что он нормально перед тобой не извинился. Мне абсолютно не важно, что он мне наговорил гадостей. Но вот такой вот он. У меня родительская любовь– это принятие. Так, что не забивай себе голову тем, что я тебя могла бы осудить. Нет, я тебя понимаю.

Свят приехал после обеда. Стоял, как дурак в прихожей, не желая проходить. Рита несколько раз его подколола на тему того, что настоящие, горячие, властные перцы не занимаются такими глупостями, как поздороваться с родственниками. Но Свят буркнул что-то недовольное и стоял до тех пор, пока Тоня с Женькой не собрались.

Я не знала, чего выгадывает сын. Я не знала, зачем он даже сейчас противится и злится.

Ну, ты приди по-человечески. Ты объясни все. Понятно же , что мать не изверг.

Но нет, это был Свят.

Поэтому я махнула рукой, поцеловала Женьку, поцеловала Тоню.

И когда Свят понял, что к нему я не приближаюсь, он вздохнул и тихо произнёс:

— Тонь, ты иди с Женькой в машину. Я сейчас.

Тоня ещё раз поцеловала меня.

А когда мы остались в прихожей со Святом, он тяжело вздохнул.

— Я не должен был. Прости.

— Не надо передо мной извиняться, малыш. – Тихо произнесла я. – Это твоя семья. Это твой ребёнок. Это твоя жена. Только тебе за них нести ответственность. А не мне. Если ты считаешь, что это нормально в семье, когда самый сильный может заставлять слабых бояться или того хуже, страдать– твоё право. Ну и знай то, что моё право, что в такой момент я могу не выдержать.

— Просто прости меня за то, что я не могу терпеть никакую конкуренцию только от того, что не уверен в себе.

— А почему ты не уверен в себе? – Спросила тихо.

— Потому, что у меня папа самый лучший рекламный агент в городе. Мама ого-го какая… А я, знаешь, такой, всю жизнь тихонечко сидел и ссался оттого, что я могу облажаться, либо не оправдать надежд. – Честно признался Свят…