Книга После брака. Любовь со сроком давности., страница 103 – Анна Грин

Проревевшись с селёдкой под шубой вместе, я всё-таки закончила готовку и пошла собираться к родителям.

Мама накрыла небольшой стол с оливье и мандаринами. Я подарила подарки.

И когда собиралась уходить, мама остановила меня.

— Может, останешься? Ну чего ты одна, как дурочка, будешь сидеть?

— Да я не одна, ты чего? Мы с соседкой с квартиры снизу договорились, что вместе будем отмечать.

— У них семья. А ты одна.

— Ой, Господи, мам, ну что за глупости? – Я улыбнулась, скрывая за этой улыбкой и грусть в глазах, и какую-то печаль на сердце.

А когда приехала в десять часов домой, то не нашла сил накрыть на стол.

Да и вообще, зачем мне одной накрывать на стол?

Захочу поесть – просто возьму салатник и буду, сидя на ковре возле дивана, трескать, сидеть.

По телевизору шла какая-то дурацкая передача, что-то наподобие «Голубого огонька». Только ещё и с шутками. Я не замечала, как по щекам текли слезы. И из-за этого хохотала как-то особенно горько, услышав очередную неуместную шутку ведущего.

Когда на часах была половина двенадцатого, я лежала в огрызках кожуры мандарин на ковре, повернув голову к телевизору. Гирлянда мерцала на подоконнике. Ёлка пушистыми лапами касалась пола, и игрушки на ней были, которые мы долго с Валерой собирали – стеклянные. Одну вот взяли прямо на заводе, когда ездили на экскурсию. Коллекцию со снежинками я заказывала через байера из Италии.

Какого ж черта? Столько всего прошло, а память всё равно возвращала назад, заставляла вспоминать его.

Не этого человека, который предал и ушёл, а того, другого – моего Валеру, который шоколадку с орехами приносил.

Время стало бежать. Там, где была половина двенадцатого, стало уже без пятнадцати. А потом и без десяти.

Я чувствовала, как все готовится к новому году, как замирают стрелки на часах, отсчитывая новую минуту. Как затихает город, и как перерыв случился между салютами за окном.

Ещё один год без него.

Я тяжело вздохнула. Вытерла ладонью глаза.

До нового года оставалось всего лишь десять минут. Глупых десять минут. Почти как в песне Гурченко. Только на пять больше.

Я всхлипнула, зажимая ладонью рот.

Щелчок дверного замка заставил вздрогнуть.

Вздрогнуть и понять, что на пороге стоит Третьяков и глупо улыбается. Тяжело вздыхает.

— Я не могу ещё один год без тебя. Правда, Маш, не могу.

* * *

Милые, Тина Люмен приглашает в новогоднюю новинку

— Ты… Ты спал… С моими подругами? — задыхаясь, не веря, шепчу я.

— Было дело, — усмехнулся муж. — Попробовать хотелось чего-то… Они все такие разные… Как конфеты в новогоднем подарке.

— У нас семья. Ребенок. — слезы потекли по щекам. — Или это ничего не значит?

— Правильно отметила, дорогая, ничего, — он кивнул. — Семья никуда не денется. И ты в том числе.

— Денусь, — я собрала волю в кулак.

— Куда? — муж рассмеялся. — Ты сына любишь, и не оставишь его. А поверь мне, я сделаю так, что Глеба ты не увидишь

Я все же подала на развод. И стала готовиться к тому, чтобы забрать сына себе.

— Агата, даже не дергайся. На законных основаниях сын останется со мной. Но если ты будешь ласковой и покладистой, так и быть, я возьму тебя няней.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ