Книга Год моего рабства, страница 104 – Лика Семенова

— А если он прикажет тебе? Кондор?

Пальмира покачала головой:

— Рабами распоряжается Элар. Я выполняю его прямые указания. И… — она виновато опустила голову: — Я больше не подставлю тебя. Даю слово.

— А если он заставит?

Пальмира сжала зубы, на шее натянулись жилы:

— Я буду осторожной. Обещаю. Иди в душ, я быстро вернусь.

Она вышла за дверь. Скорее, сбежала, потому что этот разговор мучил ее. Я не хотела даже представлять, что она чувствует. Но задвинувшаяся створа будто перекрыла кислород, замуровала меня в этом каменном мешке. Этого чувства не было рядом с Пальмирой.

Что сделает лигур, узнав, что я была с мужчиной? Если все же узнает? Вчера я не хотела думать об этом, все еще на что-то надеялась. Теперь надежды блекли, я будто трезвела. Грейн пришел и ушел, а я осталась. Все, как говорил Кондор. Но воспоминания об этой ночи останутся со мной, я ни за что не растеряю их. Они мои! Настоящие. Такие, какие должны быть. Плевать, чем была эта ночь для Грейна. Главное — чем стала она для меня.

Я избавилась от платья, встала под лейку душа, подставляя лицо под упругие теплые струи. Натерлась мылом без запаха, щедро размазывая пену. Никогда не видела такого странного мыла в той, прошлой жизни. Будто кусок прозрачного гладкого стекла. Дома я всегда покупала цветочное, с одуряющим ароматом форсийских роз. Мама его терпеть не могла… но свое мыло я все же отвоевала.

Все еще кровило. Я видела, как под ногами собирается бледно-розовая лужица. К вечеру разболится сильнее. Я боялась даже вообразить, что будет, если снова все восстановить. Сколько же крови потеряла в итоге бедная Финея, если все повторялось раз за разом?

Я уже скучала по ней… Пусть Пальмира отзывалась о девчонке весьма однозначно, я привыкла к этой светловолосой болтушке. Привыкла видеть ее огромные прозрачные глаза. Я хотела, чтобы ей повезло, чтобы она сумела выйти отсюда. Как и задумала. Но я не верила в покровителей. Пальмира — скорее, исключение из правил… Но ни за что на свете я не хотела бы стать таким исключением.

Пальмира вернулась быстро, как и обещала. Принесла контейнеры из кухни, свежее платье и стопку медицинских салфеток. Она снова все знала и понимала…

— Может еще долго кровить. Меняй по мере надобности. И вот… — она разжала ладонь, на которой белела горошина таблетки: — выпей сейчас, а то может быть поздно.

— Что это?

Она поджала губы, кивнула:

— Чтобы беды не было. В медблоке стащила.

Мы каким-то чудом научились за последние дни понимать друг друга с полуслова. Противозачаточное. Я немедля налила воды и с жадностью проглотила.

— Спасибо тебе.

Она лишь опустила голову, нарочито долго рылась в кармане:

— Иди сюда, сядь.

Я не заставила просить дважды.

— Дай руку.

Я снова выполнила просьбу без колебаний. Пальмира развернула мою руку ладонью вверх, накрыла своей:

— Не представляю, что ты станешь с этим делать. Могу лишь пожелать тебе удачи.

Я остолбенела, увидев в руке черную пластину навигатора. Такого же, какой неосмотрительно показывала Финея. Без ремешка. Я не могла выдавить ни слова.

Пальмира опустила голову:

— Настроено на наземный выход в секторе 0020D. Возле торгового шлюза. Там многолюднее всего, постоянно мельтешат торговцы и их рабы, новые лица. Днем и ночью. Если повезет — сможешь выйти с чужим тотусом. — Она подняла глаза: — Но не проси проводить, если меня поймают с поличным…