Книга Год моего рабства, страница 156 – Лика Семенова

Она все же опустила глаза, заметив, что я смотрю на нее, но быстро пришла в себя. Подошла, протянула лигуру с поклоном широкий нож с перламутровой рукоятью:

— Мой господин…

Кондор заметил, как я смотрела на нее. Взял нож, легко провел острием по моей груди и ощутимо ткнул под подбородком:

— Видишь, Мирая, не все так глупы, как ты.

Я с трудом сглотнула. Спровоцировать, направить, чтобы не дрогнула рука — и разом все кончится. Быстро, наверняка.

— Тебе мало сыновей?

Темное лицо дрогнуло, но вместо желанного жеста он отвел нож, снова потянул за волосы:

— Откуда знаешь?

Я молчала.

Он потянул сильнее:

— Откуда знаешь?

Я запоздало поняла, что только что выдала Пальмиру. Я нарушила обещание. Но сказанного не вернуть.

Кондор усмехнулся:

— Когда это дети рабов имели хоть какое-то значение, если их не признавали? Признание надо заслужить, Мирая.

Он завел руки мне за голову, и я услышала треск, почувствовала, как у самой шеи лопается прядь за прядью. Он резал мои волосы. Долго. С усилием, с отвратительным звуком.

Моя голова отпружинила, упала на грудь. Легкая, невесомая. Кондор швырнул косу на пол, как мусор:

— Вот теперь так, как положено рабыне. Нужно было сделать это раньше.

Я смотрела на Финею. Как она приняла нож из рук этого чудовища, как посмотрела на меня с видом плохо скрываемого превосходства. Нет, ей не было жаль меня. Она ничего не поняла. Ничего. И готова была выслуживаться так, как он пожелает.

Вдруг Кондор коснулся моей щеки:

— Ты хочешь пить?

Я умирала от жажды, но не хотела ничего у него просить.

Тот лишь усмехнулся:

— Финея, дай воды этой неблагодарной.

Имперка присеменила с большим стеклянным бокалом, полным до краев. Приложила к моим губам и наклонила. В рот полилась прохладная освежающая жидкость. Я жадно припала к бокалу и выпила все до последней капли.

Лигур лишь снова улыбнулся. Он уселся прямо напротив меня, на диване, совсем как в прошлый раз. Раскинул руки на мягкой спинке, расставил ноги. Приказал Финее подать алисентового вина и просто пил, глядя на меня. Потом приказал убрать бокал, кивком головы указал имперке место на полу, в ногах:

— Финея, позволяю.

Она тут же упала перед ним на колени, поймала руку и поцеловала:

— Благодарю, мой господин.

Имперка потянула застежку своей юбки, и ткань упала к ногам, оставив ее совершенно голой. Финея оглаживала ноги Кондора, потянулась к штанам, шарила тонкими пальцами по поясу и терлась щекой по заметному жесткому бугру. Высунула язык и облизывала через ткань. Темная рука елозила по ее светлой голове, зарывалась в волосы.

Финея расстегнула штаны и высвободила налитый член. Обхватила маленькими белыми ладонями, осторожно водила вверх-вниз. Потом наклонилась, высунула язык и лизнула темную глянцевую головку. Накрыла губами с громким протяжным стоном, и я уловила, как в воздухе поплыл знакомый, ни с чем несравнимый запах.

Я уже видела похожее. Тогда, в коридоре, когда Кондор столкнулся с Пальмирой. Тогда это было фанатично, одновременно отвратительно и притягательно. Пальмира была не в себе, охваченная какой-то дикой неконтролируемой похотью. Я не хотела смотреть, но смотрела. Он этого и добивался.

Но зачем все это теперь, когда я была полностью в его власти? Лигур мог сделать со мной все, что угодно. Но он лишь смотрел на меня, не отводя взгляд.