Книга Год моего рабства, страница 165 – Лика Семенова

Дом казался другим. Нет, те же стены, те же сады, те же фонтаны. Но все было другим. Чужим.

Оно всегда было чужим.

Грейн пересек сад и поднялся по широкой лестнице на отцовскую половину дома. Велел доложить.

Пий Мателлин обедал. Как всегда, в полном одиночестве. Не считая рабов, разумеется. Девушки выстроились вдоль стены, держа в руках блюда, накрытые колпаками из жидкого стекла. Рабыни склонили головы, когда Грейн вошел.

Отец оторвался от блюда, швырнул на стол смятую салфетку:

— Изволь отчитаться, где ты шлялся все это время.

— У меня были дела, отец.

Тот отшвырнул приборы:

— Какие у тебя могут быть дела? У тебя⁈

— Мелкие и незначительные, разумеется, как и я сам.

Отец стукнул кулаком по столу:

— Не дерзи! — Он подался вперед: — Отныне я желаю иметь ежедневный отчет: где ты шлялся и с кем.

Грейн скупо улыбнулся:

— Похоже, в последнее время Ледий значительно просел в роли информатора…

— Что? — отец изогнул бровь.

— Я прекрасно знаю, что мой дражайший зять частенько занимает вас незамысловатой беседой. И я не виню его в этом. Ледий — это Ледий.

Отец багровел:

— Я сокращаю вдвое твое недельное содержание.

Грейн кивнул:

— Как угодно, отец.

Тот поджал губы, барабанил пальцами по столу:

— Можешь выйти вон.

Грейн вновь кивнул:

— Благодарю. Но я пришел для того, чтобы отдать вам это, — он вынул из кармана маленькую ювелирную коробочку и положил на стол перед отцом.

Тот с недоумением поднял голову:

— Что это?

Грейн молчал.

Пий Мателлин с осторожностью поддел футляр двумя пальцами, откинул крышку. На белой подушечке лежала серьга высокородного. Та самая, с цитринами, которую он подарил Грейну на взросление.

Отец поднял голову:

— Что это? Я тебя спрашиваю!

— Моя серьга.

— Я вижу. Зачем ты приволок ее сюда?

Грейн какое-то время помолчал. Что ж… момент был неловкий, но… Он поднял голову, открыто глядя на отца:

— Я уверен, что в ближайшем будущем ваша жена подарит вам наследника. Законного сына, как вы и хотели. Я тоже этого хочу. И это правда. А еще я хочу быть собой, таким, какой есть. Я полукровка, отец, и вы это понимаете. Сын высокородного и простой имперки. И этот факт не способно изменить ничто. Вечный ваш укор и вечное разочарование. И вечный стыд.

Отец со злостью смахнул со стола футляр, и он со звоном отлетел в стену.

— Надо было все же женить тебя!

Грейн скупо улыбнулся:

— На ком? На высокородной имперке из первых ветвей? Или на такой же полукровке? На ком, отец? — Тот молчал, а Грейн покачал головой: — Видите, вы до сих пор не знаете. Кто я?

— А ты будто знаешь!

Грейн кивнул:

— Думаю, что знаю.

Отец вскочил, ударил ладонями по столу:

— Ты испугался! Испугался, что Урсула родит сына! Ты бежишь!

Грейн покачал головой:

— Нет, отец. Делаю осознанный выбор. Я больше не хочу быть запасным. Не хочу висеть между небом и землей. Я ухожу. Мой дом всегда открыт для вас, если только вы пожелаете.

— Щенок! Ты не получишь ни геллера! Ты слышишь?

Грейн кивнул:

— Слышу, отец. И не спорю.

— Ты не получишь ничего!

Грейн снова кивнул:

— Я принимаю ваше решение. Единственное, что я заберу из этого дома — моего раба, Браста.

Отец скривился:

— Ну, нет! По имперским законам отец полноправно распоряжается имуществом сына, не состоящего в браке. Браста ты не получишь. Ничего не получишь! Ни булавки!