Книга Год моего рабства, страница 27 – Лика Семенова

Пальмира печально улыбнулась, демонстрируя безупречные белые зубы. Я будто впервые увидела, насколько она была хороша. И поразилась. Если сменить эту унылую одежду, она будет необыкновенной, ослепительной красавицей.

— В этом-то все и дело. — Пальмира тронула тонким пальцем ремешок навигатора: — В этом все и дело…

Ее паузы раздражали.

— Да в чем?

Пальмира опустила руку, открыто посмотрела мне в лицо:

— Кольеры переменчивы. Они подвижны, Мирая. Как исполинский живой лабиринт. Сотни тысяч возможных ходов. Того пути, которым мы шли несколько часов назад, больше не существует. Поэтому мы идем здесь.

Теперь я молчала. Пальмира лишь усмехнулась, покачала головой:

— Без навигатора передвигаться в Кольерах просто невозможно. Надеюсь, теперь ты понимаешь больше, как и хотела. Тебе стало легче?

Легче, разумеется, не стало. Будто закрылась еще одна исполинская дверь, отделившая меня от внешнего мира. Захлопнулась с тяжелым грохотом. Замуровала. Я даже онемела. Я не успела это обдумать, но глубоко внутри еще с утреннего разговора крепко засела мысль о том, что отсюда, все же, можно сбежать. Что бы ни говорила запуганная Финея.

Я сосредоточенно посмотрела на Пальмиру: а что если она слышала утром те мои неосторожные слова? А теперь пытается заморочить, чтобы я оставила эту мысль? Рассказывает о проклятых коридорах. Слышала или нет? Как понять? Впрочем, едва ли это важно. Это лишь повод доверять ей еще меньше. Теперь я жалела, что была груба с Пальмирой. Было бы лучше, если бы она думала, что я ей безоговорочно верю… Сглупила…

Я сглотнула:

— И как часто эти ходы меняются?

Пальмира повела бровями:

— Никто точно не знает. Я уже давно не отслеживаю маршруты — не имеет смысла. Проще довериться навигатору. Но признаюсь честно — я тоже когда-то пыталась.

Я пристально вглядывалась в ее лицо: так врет или нет? Если бы знать…

Она выпрямилась, кивнула вглубь коридора:

— Пойдем. Хватит здесь стоять. У меня и без тебя куча дел.

Я будто очнулась, огляделась. Теперь здесь было пусто — я даже не заметила, как ушли невольники. И только теперь я придала значение словам Пальмиры. Пустота… Она права — коридоры всегда были пусты. Я была слишком напугана, чтобы обращать на это внимание.

Я снова тронула Пальмиру за руку:

— Мы, правда, в тотус?

Та с готовностью кивнула:

— Правда. Даю слово.

Ничего не оставалось, как следовать за имперкой. Позади, глядя в спину. Но теперь я не смотрела на убранную в шишку косу — смотрела по сторонам, стараясь найти подтверждение ее словам. Пустой серый коридор с нишами дверей, дорожка траволатора у стены. Повороты, лестницы, снова коридоры, похожие так, что создавалось ощущение, будто мы ходим по кругу. Появилось желание, как в детской сказке, бросить конфетную обертку, чтобы снова и снова проходить мимо нее, понимая, что уже были здесь. Но я больше не задавала вопросов. Лишь с особой жадностью следила, как часто Пальмира сверяется с навигатором. Часто. Очень часто. На каждой развилке, на каждом повороте, у каждой лестницы. Как же я раньше этого не заметила? Теперь этот незначительный жест приобретал зловещий, фатальный смысл. Я даже стала считать. Поначалу загибала пальцы. На одной руке, на второй. Но пальцы быстро закончились…

Я насчитала тридцать семь. Тридцать семь сверок… Я была так напряжена, так сосредоточена, не сразу поняла, что пространство залило ярким солнечным светом, и от фигуры Пальмиры растянулась длинная подрагивающая тень.