Книга Год моего рабства, страница 4 – Лика Семенова

Колот мягко вытянул формуляр из моих дрожащих пальцев:

— Ну вот, красавица, мы держим слово. Теперь дело за тобой.

Я сглотнула, кивнула на брата:

— Теперь отпустите его.

Колот усмехнулся:

— Боюсь, если его в прямом смысле отпустить — он упадет. Даю слово: его привезут прямиком к вашему дому. Он нам больше не интересен. Другое дело ты… — Он уже подсовывал мне в руки другой формуляр: — Ознакомься, если так любишь читать. А срок мы сейчас наконец-то определим точнее. — Он махнул своим людям: — Доставьте мальчишку домой. Да аккуратнее с ним, а то не доедет. Документ отдайте матери. Пусть душу греет.

Ирбиса поддерживали под руки. Он даже не посмотрел на меня. Едва перебирал ногами, голова упала на грудь. Он мычал и стонал одновременно. Мать вылечит его. Костьми ляжет, чтобы вылечить. Она любит его больше жизни.

Я слушала, как с шипением закрывается дверь за его спиной. И моя голова так же безвольно упала на грудь. От облегчения. Я от всей души надеялась, что они не солгали. Больше ничего не оставалось. Я еще не осознавала толком, что сделала только что. Все надеялась проснуться. Формуляр уже не читала — все плыло перед глазами. К вискам будто приложили раскаленное железо.

Колот вновь вытянул документ из моих пальцев:

— Теперь это все — бесполезная формальность. Ты удостоверишь все, что тебе дадут. Не удостоверишь — удостоверят за тебя. А станешь упираться — исчезнешь. Но не сразу, не надейся. Такое тело не должно пропасть зря. Так что в этом деле, моя милая, — он подцепил вонючими пальцами мой подбородок, — полным-полно твоих личных интересов. — Он снова тронул лямку и тащил ее с плеча, нарочно касаясь кожи: — Бежать отсюда невозможно, предупреждаю сразу. Ты выйдешь отсюда лишь в одном случае — если мы это позволим.

Лямка скользнула до локтя, оголяя грудь, и я тут же прикрылась, но Колот с усилием отвел мою руку:

— Привыкай к покорности. Отныне ты рабыня. Красивая вещь для удовольствия.

Я сглотнула:

— Еще нет. Я не подписала.

Он улыбнулся:

— Ты наивнее, чем казалась. Или хорошая мина при плохой игре? — Он разжал хватку на моем запястье: — Снова дернешься — и я тебя ударю. Я не большой любитель, но если будет необходимость… Давай не станем доставлять друг другу неприятности. А чтобы не впадать в соблазн, сцепи руки за спиной. Или это сделают мои люди. Причем с большим удовольствием.

Я чувствовала, что заливаюсь краской. Подчиниться казалось самым разумным — теперь я была в абсолютной власти этих страшных людей. Я даже не сомневалась, что Колот давно все решил, а раздевал меня сейчас лишь для своего удовольствия. И удовольствия своих головорезов. Я старалась представлять, что смотрю на себя со стороны, будто играю чужую роль.

Платье скользнуло к ногам, Колот одним движением стянул белье, и я вновь ощутила, как в этом помещении гуляет ветер. Кожа покрылась мурашками, меня бросало то в жар, но в холод. Имперец какое-то время просто смотрел, покусывал губу, барабанил пальцами по рамке формуляра. Потянулся, тронул грудь. Я не выдержала и закрылась.

Колот удовлетворенно хмыкнул, кивнул одному из своих. Тот зашел мне за спину и развел руки. Пальцы Колота коснулись кожи, на губах играла улыбка.

— Вот за это вас и ценят — за спесь, которой нет в урожденных рабынях. По крайней мере, поначалу. А там… уж как сложится.