Книга Год моего рабства, страница 98 – Лика Семенова

Я шарила ладонями по его крепкому гладкому телу, коснулась плоского живота и без раздумий обхватила пальцами горячий твердый член. Грейн напрягся, замер на вытянутых руках, но в этот раз не остановил. Я осторожно провела рукой вверх-вниз, не отрывая глаз от его лица. Черный взгляд стал тяжелым, Грейн неспешно перевернулся на спину, давая мне полную свободу. Я сидела на коленях, поглаживала перевитый венами ствол, увенчанный глянцевой розовой головкой, и ловила себя на мысли, что этот мощный орган вызывает во мне скорее любопытство. И непреодолимое желание касаться.

Я тут же вспомнила Пальмиру. Склонилась, провела кончиком языка по удивительно нежной, будто шелковой коже. В моей руке ощутимо дрогнуло, и я тут же посмотрела на Грейна. Но встретила лишь тяжелый мутный взгляд. Я вновь провела языком по члену, осторожно облизывала головку, потом с трудом обхватила губами, стараясь вобрать столько, сколько смогу. Задача оказалась не из легких. Я тут же начала задыхаться, и по спине пробежал холодок паники.

Грейн перевернул меня на спину в мгновение ока, рассмеялся в губы:

— Куда тебе до вериек!

Мне стало неловко:

— Все так плохо?

Он не ответил, просто закрыл мне рот поцелуем. Потом отстранился, вглядываясь в лицо:

— Будет много крови. Если, конечно, они тебя ничем не напичкали.

Я лишь покачала головой:

— Я не знаю.

Конечно, я ни в чем не могла быть здесь уверенной. Про кровь я хорошо помнила. С тех омерзительных смотрин. Но все это уже ничего не значило. Я хотела того, что вот-вот произойдет. Я была готова, даже если утону в крови.

Я цеплялась за плечи Грейна, пережидая боль и желание отстраниться, а он терзал мои припухшие от поцелуев губы, стараясь смягчить неприятные ощущения. Наконец, задвигался медленно и аккуратно, и я отмечала, что боль таяла. Оставалось странное ощущение наполненности, через которое пробивались едва заметные сладостные волны. Движения Грейна становились яростнее, он уже будто не жалел меня. Сминал губами губы, стискивал пальцами мое бедро. Я чувствовала на себе тяжесть его горячего тела и хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. Вновь вернулась боль, но какая-то другая. Она нарастала вместе с горячей сладостной пульсацией, которая взорвалась необыкновенным ощущением, исторгнувшим из моего горла протяжный стон. Даже пальцы затряслись. Я на мгновение забылась, кто я и где. Видела, будто сквозь морок, как Грейн запрокинул голову, прикусил губу с шумным выдохом, потом обмяк и скатился на подушки рядом, избавив меня от своего веса. Сгреб меня рукой и ткнулся губами в висок. Молчал. Я лишь наблюдала, как ходила от неровного дыхания взмокшая грудь. Гладкая, без единой отметины.

Я поймала себя на мысли, что не увидела на его теле герба. Разве что на спине, под волосами. Не понимала, почему ответ мне нужен был именно сейчас, но посмотрела в его лицо:

— Из какого ты дома?

Грейн ответил не сразу. Даже будто помрачнел, поджал губы.

— Зачем тебе это?

Я пожала плечами, положила голову ему на грудь, чтобы спрятать лицо:

— Не знаю. Наверное, просто любопытство.

Он вновь помедлил, но все же ответил:

— Мателлин.

Я похолодела, даже дыхание оборвалось. Мателлин… Как эта полоумная стерва… Но дом большой, десятки ветвей. Грейн мог всего лишь носить то же имя, не имея отношение ко всему прочему.