Книга Эш и Скай, страница 32 – Нин Горман, Матье Гибе

Джош стоит на пороге, широко улыбаясь. Ну хоть не сбежал при виде меня, и то хорошо.

— Я смотрю, кто-то любит поспать. – У него сегодня явно хорошее настроение.

Схватив Джоша за футболку, я затягиваю его в комнату. Он садится на кровать Вероники, которая ночевала у Паркера.

— Тебя везти на работу или позвонишь и скажешь, что заболела?

— Нет, нет, я еще успеваю.

Пока я собираюсь на смену, из головы не выходит мысль, что Джош только зря машину гоняет, ведь Блумингтон – очень маленький город. До «Волшебного театра» несколько минут пешком, но Джош всякий раз настаивает на том, чтобы меня подвезти. Он напоминает Кларксов с их вечным стремлением все контролировать, и это пугает. Но Джош ссылается на холодную погоду и прикрывается заботой обо мне.

— Если хочешь, по дороге заскочим за кофе. Время еще есть.

— Спасибо…

Я переодеваюсь со скоростью света, быстро окидываю взглядом свое отражение – зеркало не трескается, уже хорошо, – потом беру Джоша за руку и выбегаю, не забыв, впрочем, нацепить на нос солнечные очки.

Пока мы едем в «Волшебный театр», Джош гладит меня по бедру и улыбается уголком губ, а я молча пью кофе. Вспоминаю вчерашний вечер и говорю себе, что, учитывая алкоголь… и звонок матери… возможно, я слишком все драматизирую.

У кинотеатра Джош паркуется во втором ряду, и я быстро его целую, но он удерживает меня за руку, желая продлить момент.

— Я люблю тебя. – Он глядит на меня с нежностью. – Заеду за тобой в десять, хорошо?

Я слышу его признание, но ничего не чувствую, поэтому киваю и выхожу из машины.

Приглушенный свет в холле «Волшебного театра» – настоящее благословение небес, пусть мое похмелье и начало отступать. Сибилл машет мне издалека, занятая разговором с клиенткой. Я иду переодеваться, чтобы не опоздать к началу смены. Первые минуты у меня все валится из рук; на кассе я путаю заказы. Хорошо еще, что на сеанс пришло не так много народу. И тем не менее я должна собраться, потому что на вечерних показах людей будет куда больше.

Наконец последний зритель скрывается в зале, и я утыкаюсь головой в прилавок. Когда поднимаю глаза, Сибилл уже стоит перед кассой. И ждет рассказа о последних событиях.

— Как прошел вечер?

— Ну… неплохо, – бормочу я, складывая монеты в башенки.

— Прости, я лезу не в свое дело.

Она помогает мне считать выручку, не переставая время от времени бросать взгляды исподлобья.

— Почему ты так говоришь?

— Я по лицу вижу, что ты закрылась. Ничего страшного, ты не обязана передо мной отчитываться.

Проблема в том, что я сама не понимаю, что чувствую. Я как будто тону на мелководье. Истекаю кровью, хотя ран нет. И все же постепенно начинаю говорить. С Сибилл всегда так. Она воплощение тепла, заботы и поддержки, ей хочется доверять.

— Понимаешь… Я думала, что переезд в колледж поможет мне освободиться. Но что бы я ни делала, мне кажется, что я возвращаюсь в клетку. Вчера мне позвонила мать… И это был кошмар.

Сибилл облизывает губы.

— Я думаю, невозможно обрести свободу, просто сбежав. За нее нужно биться каждый день, это скорее состояние души, чем что-то другое…

Состояние души… Я ловлю себя на том, что слова Сибилл ассоциируются у меня с ней и с Вероникой. С двумя девушками, которые умеют радоваться жизни и никому не позволяют наступать себе на горло.