Книга Теперь открой глаза, страница 116 – Николь Фиорина

Несколько часов я провела, попивая кофе с ореховым привкусом наверху, в темной комнате. Здесь я любила посидеть одна, среди затемненных окон и дорогущего оборудования.

Сначала я фотографировала только наш сад: розовые кусты и разные цветы, которые распустились в позднем июне. А потом я встретила на тропе Кору, маленькую девочку лет восьми-девяти с волосами черными, словно вороново крыло. Она любила прыгать по лужам в своих желтых резиновых сапогах. Ее мама, миссис Морриган, всегда работала в саду сразу после дождя и дала мне несколько советов по уходу за цветами. Когда Олли работал, они с Корой заходили в гости, и она рассказывала мне о садоводстве.

Цветы, собственно, процветали – и мои фото тоже. Люди быстро стали моими любимыми музами. Мама Коры болела, и я частенько водила Кору в деревню, когда миссис Морриган сделать этого не могла. Мы вместе наблюдали за людьми, и иногда я щелкала их на память: потайные моменты типа хмурых бровей, недоуменно изогнутых ртов, улыбок. Сквозь линзы я ловила настоящую красоту человеческой доброты.

Но сегодня Кора отправилась к своему отцу: мне пришлось пообещать, что я тоже однажды схожу к своему биологическому папе. С девятилеткой оказалось легко делиться секретами, и Кора дала мне простой совет.

— Просто сходи к нему.

Я так боялась снова ступить на порог Долора… и потому провела все утро, собирая букет для доктора Конуэй: фиолетовые физалис, розовые розы, белые лилии. Схватив кофе в своей походной кружке, я вышла к ожидавшему у ворот такси и забралась внутрь, аккуратно придерживая цветы. Понятия не имею, что я скажу и как все пройдет. Но слова Коры продолжали крутиться в голове: «Подумай о самом худшем, что может случиться. А потом – о лучшем. Чаще всего получится что-то среднее».

Она сказала, что этому ее научил отец, и что жизнь слишком короткая для того, чтобы беспокоиться. Из-за последнего еще и морщины появляются.

Такси проехало сквозь железные ворота Долора, и меня накрыло волной воспоминаний.

— Мы на месте, дорогая, – произнес старик с водительского сиденья.

От него пахло табаком, и он носил на голове водительскую фуражку. Объехав круглый подъезд, таксист остановился у входа. Я заплатила ему, вышла из машины и поднялась по лестнице. На мне были выцветшие джинсы моего парня, коричневые кожаные лоферы и простая белая футболка… может, стоило надеть комбинезон или платье? Я столько одежды перепробовала, но теперь уже поздно.

Я втянула ртом воздух и открыла дверь.

— Я хочу увидеть доктора Конуэй и Линча, – я почти заикалась, но все же старалась держаться как можно увереннее, пока новый охранник меня изучал.

— Положите вещи на конвейер, пройдите сквозь рамку, – он махнул дубинкой. – Руки по швам.

Я так и сделала. Сердце билось так громко! Мысли путались, и я почти убедила себя в том, что меня снова здесь запрут. Ведь они могли такое провернуть? Я прошла сквозь рамку, и охранник проверил меня металлодетектором, особо сосредоточившись на бедрах.

— Там телефон. Я пришла сюда как гостья, – напомнила ему я. – Не пациент.

Охранник опустил дубинку и посмотрел в свои записи.

— Не вижу вас в списке.

— Это неожиданный визит, понимаю. Но Линч захочет меня увидеть.

— Ага, – хмыкнул охранник.

— Просто… передайте ему, что пришла его дочь.