Книга Теперь открой глаза, страница 15 – Николь Фиорина

– Ты чересчур волнуешься, – напоминает она мне, когда понимает, что я все еще не сплю.

Я касаюсь теплой кожи на ее животе – там видны ее шрамы, и мама бьет меня по рукам.

– Нравится, что ты со мной сделал?

– Они просто другие. Уникальные.

Она называет их растяжками, и это моя вина. Говорит, что Оскар подарил ей красоту, а я ее забрал. Но я возражаю: мама красивая. И растяжки красивые, хотя она с этим и не соглашается. Растяжки – как строчки в книжке. Каждое предложение рассказывает новую историю. И если я их создал… то на ее коже написано доказательство моего существования. Но она его ненавидит.

– Нет, Оливер. Они уродливые. Ты меня совсем испортил. Я бы больше зарабатывала, если бы не рожала тебя.

Это должно причинить мне боль… но мне не больно. Больше нет. Когда мама сказала об этом впервые, это ранило меня, но потом я понял, что мама сама испытывает боль и таким образом пытается от нее избавиться. Я просто рад, что она пришла домой. Вспоминаю номер страницы, на которой остановился, и закрываю книгу. Кладу под голову вместо подушки. Мама тушит сигарету в пепельнице на полу, а потом падает рядом с Оскаром и обнимает его руками и ногами. Греется.

— Ты приехал! – возвестил Джинкс, хлопнув меня по плечу и вытащив из омута воспоминаний.

Я дернулся, и он скривился.

— Давай внутрь. С ребятами познакомишься.

Нас окружали смех и разговоры. Голова плыла, ладони потели. Давненько я не бывал в толпе такого размера. Паника усилилась, и я не мог сосредоточиться. Орал какой-то рэп, прежде я этой песни не слышал. Радость толпы прокатывалась по мне волной, грозясь смыть границы.

— Я не останусь.

— Ты в порядке?

— Да. Я в порядке.

Джинкс улыбнулся, обнажая редкие зубы. Мой мозг бился о стенки черепа.

— Налей чего-нибудь моему приятелю! – попросил Джинкс у девушки.

Она кивнула и повернулась, чтобы пойти обратно в дом.

— Это твоя девушка? – спросил я, подавшись назад, к машине, удерживая себя ногой.

Вокруг слишком много хаоса, тревожность внутри меня усилилась. Никакого контроля… Мне ведь пришлось просто болтать.

— Лесли? Лайла, Лея или типа того… нет, я ее здесь встретил. – Джинкс достал сигареты и сжал их в руке; улыбка его не добралась до глаз. – А ты ищешь, кого бы трахнуть?

Я бросил на него мрачный взгляд. Не стану я тратить силы и отвечать на такой возмутительный вопрос. А потом я посмотрел в толпу. Между нами вился дым, и Джинкс продолжил говорить о том, что не имело никакого отношения к Мие или Скотту.

Но я не мог ни на чем сосредоточиться. На нас смотрела куча народа: они судили нас, что-то планировали или восхищались, кто знает. На меня смотрело слишком много глаз. Шум нарастал. Давил.

— Оливер, – Джинкс вытащил меня из этого состояния, и я посмотрел на девушку, чье имя начиналось на букву Л.

Она протягивала мне стаканчик дешевой водки со льдом. Горло обожгло – я выпил все одним большим глотком в надежде избавиться от окружающего меня шума. Поставив пластиковый стакан на капот, я посмотрел на Джинкса – тот довольно заулыбался.

— Ты как? – снова спросил он, и я рефлекторно кивнул.

— Пойдем внутрь. И я все расскажу тебе про Скотта.

После двух стаканов я узнал, что Скотт держался особняком и не подружился ни с кем из охранников в Долоре. Алкоголь чуть успокоил нервы, я оказался словно в трансе. Вокруг танцевали люди, и все сливалось в расплывчатое пятно. Заиграла новая песня, о которой я никогда не слышал. Смех и приглушенные голоса звучали отовсюду. Девушка с именем на букву Л оказалась вдруг рядом со мной. Они с Джинксом подавали мне напитки и информацию. Вот только все это было бесполезно.