Книга Теперь открой глаза, страница 21 – Николь Фиорина

Итан усмехнулся – должно быть, чтобы я расслабилась. Но этого не случилось. Я замерла, глядя прямо перед собой, отказываясь смотреть на него. Я считала, сколько шагов мне надо сделать, чтобы добраться до линии деревьев.

— То есть, зачем ей вообще понадобилась открывашка? Ей тогда было четырнадцать, пить нельзя, да еще и в час ночи! Но позже я узнал, что за открывашкой ее послал отец.

— Мне плевать, – наконец прошептала я, но застывшие, безжизненные части меня медленно оттаивали.

За ними скрывалась лишь ярость. По какой-то причине признание Итана меня разозлило.

— Нет, – он вдруг встал прямо передо мной, заслонив собой деревья. – Пора тебе услышать мою историю.

Его волнительный тон помешал лесному спокойствию, спугнул с веток птиц. Я продолжала смотреть туда, куда смотрела, не сдвинулась ни на шаг.

— Я отвел ее обратно, проводил до ее домика. Примерно мили две. Четыре тысячи сто сорок шагов. Но я быстро в нее влюбился. Примерно на половине пути. Прямо здесь я остановился и прервал ее бормотания о том, как дико все это: что мы, два незнакомца, идем ночью по холоду. Она пошутила, что я мог бы с легкостью убить ее и бросить тело здесь, в лесу… а затем призналась, что со мной чувствует себя в безопасности. И что-то меня… захватило. Я почувствовал, что если не поцелую ее прямо тогда, то у меня больше не будет на это шанса. И я поцеловал ее, – голос его дрогнул. – Я никогда прежде не целовался. Уверен, и она тоже. Было слюняво и так себе, но это все же был наш поцелуй.

Я целовала Олли во снах. Снова и снова мы целовались, и поцелуи наши были совсем не неуклюжими и не слюнявыми. Каждый наш поцелуй был потрясающим. Он потрясал целый мир. От него перехватывало дыхание. Он раскрашивал мои черно-белые сны в бесконечный ворох цвета.

— Остаток пути мы прошли, держась за руки, до самого ее дома. Отец закричал, когда услышал наш смех, и мы попрощались, а потом я поцеловал ее еще разок. Тогда я видел ее в первый и последний раз. На следующее утро я проснулся от шума вертолетов, пожарных и сирен. Их домик сгорел, потому что отец напился и уснул с сигаретой в руке. Эшлин и ее маленькая сестра даже не смогли выбраться из постели. Они умерли во сне, черт подери. А вот их отец и его приятельница выбрались живыми. Я каждый день наказываю себя за то, что не послушал своей интуиции. Мне не стоило отводить ее назад в тот дом с этими алкашами.

Итан замолчал. В голове моей остался лишь тот факт, что девочка умерла во сне. Если я умру во сне, то останусь ли тогда с Олли навсегда? Эта мысль успокаивала.

— Потому я и стал полицейским, – продолжил Итан. – Я лишь хотел защищать тех, кто не мог защитить себя сам. Я не причиню тебе вреда, Джетт. Я никогда намеренно не сделаю тебе больно. Что бы ты там ни думала, ты мне не безразлична. Может, сейчас я показываю это неправильно. Может, я просто не знаю, как, но… черт… не знаю. Как только я упускаю из виду то, что мне дорого, появляется смерть. Я боюсь тебя отпускать по миллиону самых разных причин.

Кажется, какая-то часть меня могла понять его в тот момент. А если не понять, то посочувствовать… но всем моим существом управляли мысли о побеге.

Как только Итан повернулся ко мне спиной и сделал шаг в противоположном направлении, я ринулась к деревьям.