Книга Даже когда я уйду, страница 116 – Николь Фиорина

— Я тебя научу.

Зик не был глухим, только немым, и я впервые увидела, как он проявил к чему-то интерес. Я все лето спрашивала его о чем-нибудь, но он постоянно качал головой и резко отмахивался.

Двумя пальцами я сыграла простенький мотив на левой стороне пианино, надеясь, что он повторит то же самое на правой. Пальцы Зика замерли над клавишами. Как только он поставил второй палец на белую клавишу, зазвучал не тот звук, и он тут же отдернул руку.

— Все в порядке. Я постоянно ошибаюсь.

Я выпрямилась, сделала глубокий вдох – повторяй за мной, Зик! – и снова сыграла тот же мотив.

Зик скопировал мои движения, легко повторив мелодию во второй раз, но немного ошибившись с ритмом. Когда-то я поняла, что в мире есть два типа музыкантов: те, что могут сыграть на слух, и те, которые играют по указке. Зик относился ко второму типу, и в этом не было ничего плохого. К ритму он привыкнет, главное, чтобы он вкладывал в игру сердце и страсть. Чтобы его влекло это занятие.

— Так, а теперь мы сыграем песню. Ты продолжай играть тот мотив и не останавливайся. А я займусь второй частью, – сообщила я Зику, и тот продолжил.

Я подняла взгляд на Олли – тот расслабленно сидел в кресле и наблюдал за нами. Улыбка его сияла, глаза тоже, и я снова перевела внимание на Зика и начала играть.

Зик не потерял концентрации: продолжал наигрывать мотив прямыми пальцами, сохраняя ритм. И новая мелодия его не отвлекла.

— Да! – подбодрила я его, продолжая играть первую песню, которую я когда-то сыграла на пианино.

Я никогда не думала, что Зик этим займется. Какой огромный для него шаг! Я не могла перестать улыбаться, наблюдая за тем, как он сосредоточенно играет мотив, которому я его научила.

Мы повторили мелодию три раза, и я замедлилась. Сделает ли Зик то же самое?

Он справился, и мы наконец закончили играть.

Зик повернулся ко мне, прижимая один палец к клавише, и его наивные черты просияли ослепительной улыбкой.

Мне хотелось обнять его или хотя бы похлопать по плечу, чтобы он понял, какой потрясающий момент мы с ним разделили – откопали начало чего-то нового. Но я не стала рисковать. Не уверена, как он отреагирует на мои прикосновения. Улыбки на его лице было достаточно.

— Ты справился, приятель! – заметил Олли, встав перед пианино и притянув наше внимание на себя.

Он оперся руками об инструмент и подался вперед.

— А теперь вали-ка отсюда! – он кивнул в сторону двери, не переставая улыбаться. – Оставь меня наедине с любовью всей моей жизни.

Зик повернул голову ко мне, отчего коричневые локоны на его голове запрыгали, и неуверенно улыбнулся. Взгляд его заметался.

— Иди. Все в порядке.

Зик поспешил прочь, а Олли продолжал смотреть на меня, пока дверь за ним не закрылась. Как только она с шумом стукнулась о косяк, Олли двинулся вперед.

Он обошел пианино, перекинул ногу через лавку и сел на нее, широко расставив ноги.

— Олли, – прошептала я.

Его близость изгнала из головы последние остатки слов.

— Сыграй для меня снова, – попросил он едва слышно. – «Firestone».

Улыбка Олли захватила меня. Ямочки на щеках его углубились. Казалось, я не видела их целую вечность.

— Играй, – подстрекнул он меня снова.

Он смотрел куда-то вдаль, и лицо его сияло. Зеленые глаза снова нашли мои, и он чуть склонил голову.