Книга Даже когда я уйду, страница 163 – Николь Фиорина

Мия

Наступило второе марта.

Над нами нависали печальные облака. Я сидела, нервно сложив руки на коленях. Рядом расположилась Тайлер. Линч как раз закончил свою речь на импровизированном подиуме наверху ступеней Долора.

Сегодня был будто бы самый обычный день: темные небеса, черные костюмы, шепотки среди небольшой группы людей, которые пришли.

Но день был совсем не обычным.

Потому что сегодня мы хоронили Зика.

Я услышала, как по асфальту завизжали шины: в железные ворота проехала машина, и шепотки тут же стихли. Я разглядела белый фургон, который вскоре остановился рядом с нами. Когда я увидела выходящего из фургона Стэнли, то сразу же подскочила на месте и посмотрела на Олли – тот стоял рядом с Линчем, наверху.

Он не ответил мне взглядом. Олли смотрел только вперед.

Я отвернулась. Из фургона вышел парень в синем костюме. Зазвенели наручники, и толпа снова зашепталась.

— Черт подери…

— О, Боже…

— А это кто?

— …это Томми.

Томми огляделся, а потом опустил взгляд в землю – обе его ноги теперь упирались в асфальт. Виски его были выбриты, а остатки буйных кудрей собраны наверх. Выдающаяся линия челюсти, острый нос, высокие скулы… какое сложное лицо. Он занял последний стул в заднем ряду. Все взгляды были прикованы к нему. Линч прокашлялся, обращая внимание на себя.

— Оливер хотел бы произнести несколько слов. Потом минута молчания, а потом вернемся внутрь. Поминальную службу Мэдилин Вайзер проведут в ее родном городе, но мы проведем минуту молчания и по ней – завтра, на свежем воздухе.

Я обернулась через плечо на брата Зика, он поднял голову в тот же момент. Наши глаза встретились – взгляд темных глаз прошивал меня насквозь даже через весь двор. Он напомнил мне о том, как точно так же смотрел на меня через всю столовую Зик. Глаза его обрамляла краснота, но нас обоих накрыл покой. Я слегка улыбнулась, и Томми прищурился. На мгновение замер, а потом расслабился. В груди заныло. Где-то внутри взорвалась вспышка боли.

— Я написал в своей жизни немало слов. Больше миллиона, я уверен, – Олли замолчал и с силой сжал края подиума.

Костяшки пальцев его побелели. Он опустил голову. Стоило ему заговорить, и все остальные заткнулись.

— Но то, что я сейчас скажу… этого не хватит. Я могу сказать несколько слов, наполнить тишину стихами, но правда в том, что никакие слова не опишут то, как сильно повлиял Зик на эту жизнь, какой след оставил. Потому что рядом с ним вы могли это почувствовать. Он был другом, воином, умел слушать и подбадривать. – Олли нашел глазами Томми. – Он был братом.

Олли вздохнул и поднял взгляд в небеса.

— Для большинства из нас, – он опустил голову и посмотрел на меня. – Зик был полон любви. Любовь… свет его дней, и мотивация для того, чтобы держать его подальше от дней темных. Зик верил в сказки, в искры, в «и жили они долго и счастливо». Но он также верил в честную, хаотичную, сложную часть любви. Зик умудрялся завидеть ее до того, как я успевал моргнуть. И когда во мне ничего не оставалось, когда я думал, что легче всего будет сдаться… Зик был рядом. Смотрел с надеждой, постоянно говорил, связывал все воедино. Зик и естьлюбовь. Он напоминает нам о том, что, как бы сложно ни было… какие бы испытания ни бросал в тебя мир… за любовь всегда стоит бороться. – Олли шумно вдохнул сквозь зубы и провел рукой по лицу. – И всегда стоит умереть. Давайте вспоминать о нем без слез. Он хотел бы, чтобы его вспоминали с улыбкой. Чтобы вспоминали его в счастливые секунды, потому что именно в них, в эти редкие моменты, он и будет с нами.