Книга Даже когда я уйду, страница 166 – Николь Фиорина

— Оу, – выдохнула Тайлер, краснея. – Полагаю, в постели он тоже поэтичен!

Она поиграла бровями, и я спрятала лицо в ладонях.

Из горла выполз смешок.

— Над чем смеешься? – спросил Олли.

Он сидел, откинувшись голой спиной на стену: на коленях записная книжка, в руках карандаш, которым он стучал по бумаге.

— О, ни над чем.

Я вернулась к блокноту на столе и записала еще одно слово. Мне снова захотелось смеяться, и я сжала губы, чтобы не дать смешку сбежать. Но поздно. Я расхохоталась и согнулась пополам.

— Да что такое-то? Что ты там делаешь? – допытывался Олли, с любопытством улыбаясь.

По щеке сползла слеза. Я плакала от смеха.

— Так, только не смейся, – предупредила я, указав на него карандашом.

— Хочешь потыкать друг в дружку продолговатыми предметами? – Олли приподнял бровь. – У меня больше.

Вот дает!Я бросила в него карандашом, и Олли проследил за тем, как он летит через всю комнату. Мимо самого Олли.

— Потрясающий бросок, но я вот здесь сижу, – Олли улыбнулся. – Расскажи. Почему ты смеешься?

— Я написала тебе стихотворение, – я пожала плечами.

— Ты написала мне стихотворение, – удивленно повторил он.

— Да, но оно очень плохое.

Олли положил карандаш и откинулся на стенку.

— Давай-ка послушаем.

— Ну уж нет.

Олли опустил подбородок и посмотрел на меня этими своими сияющими глазами.

— Прошу. Никто мне раньше не писал стихов.

— Не зря же стихи должен писать только ты.

— Я не стану смеяться. Обещаю.

— Хорошо. – Я стукнула кулаком по груди и прокашлялась.

Я подняла взгляд на Олли, ожидая его реакции. Олли закусил губу и кивнул.

Я чуть склонила голову.

— Ну скажи уже что-нибудь.

— Мия, – выдохнул он, а потом замолчал, не в силах сдержать предательских губ.

На щеках его расцвели ямочки.

— Я не знаю, что сказать.

— Ого, Олли лишился дара речи.

— Я в совершеннейшем ударе, – согласился он, все еще не улыбаясь, хотя сквозь его сжатые губы прорывались смешки.

— А что ты написал?

Олли поднял палец.

— Дай мне минутку, любовь моя.

Он вытянул ноги, сел поудобнее, а потом прислонился головой к бетонной стене. Опустил взгляд – я проследила за ним… и увидела, что у него встал.

— А сейчас ты мокрая? – спросил он, чуть склонив голову и приподняв бровь.

Губы его растянулись в улыбке.

— Потому что стих, конечно, ужасный, но вторую строчку забыть сложно.

Я пожала плечом.

— Все может быть.

— Иди сюда. – Он дернул головой.

Я поднялась, подошла к матрасу и ударилась о него коленями. На мне были только белые трусы и футболка с надписью «Поэтично». Олли пожирал меня взглядом. Предъявлял на меня свои права. Я закрыла глаза и принялась ждать, когда он дотронется до меня, когда его руки пройдут по тому же маршруту, что и взгляд.

Я услышала, как задвигался матрас, а потом дыхание Олли обожгло мне шею.

— А сейчас? – прошептал он, и внутри меня все содрогнулось. – Мия?

Его эрекция сквозь штаны коснулась внутренней части моего бедра. Олли приподнял мой подбородок и провел языком по моей нижней губе.

— Мия лишилась дара речи? – поддразнил парень и аккуратно схватил губу меж зубов, а потом убрал руку с моего лица.

Я подалась вперед, чтобы поцеловать его, но Олли отстранился.