Книга Даже когда я уйду, страница 86 – Николь Фиорина

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, – прорычала я сквозь сжатые зубы.

Он схватил со стула штаны и пожал плечом, усмехнувшись.

— Да, точно. Я ведь чертов лгун. – Он навис надо мной, полностью одетый, и окинул взглядом мое дрожащее обнаженное тело. – Но скажи мне вот что, да? Когда он заставил тебя в последний раз чувствовать себя вот так? Когда он в последний раз касался тебя так, как касался я? Ответь мне, Мия. Помоги мне понять! Когда он, блин, подарил тебе удовольствие, а не боль!

Я подскочила на месте, уперев ноги в мрамор и толкнув Итана в грудь. Тот устоял.

— Убирайся!

— Осторожнее, Джетт. – Итан сделал шаг назад. – Ты отталкиваешь от себя единственного человека, которому на тебя все еще не плевать.

— Я сказала, убирайся!

Итан открыл дверь, и что-то на полу привлекло мое внимание. Итан наклонился, чтобы поднять это – я так и не увидела, что именно, потому что он стоял спиной ко мне. Я осмотрела комнату в поисках рубашки. Когда Итан обернулся, я только успела влезть головой в белую футболку – он что-то бросил в меня.

Я на автомате поймала это что-то. А когда распахнула ладонь, сердце мое ухнуло вниз. Потому что там, на моей ладони, лежала бумажная оригами-роза. Склеенная. Та самая.

Глаза наполнились слезами, подбородок задрожал. Я провела кончиками пальцев по листьям, на которых рукой Олли было написано: «Разрывы видно, но сквозь них пробивается свет».

Олли

Выходные я провел у Зика.

Спрятался от всего мира. А заодно и от Мии.

Я начал работу над проектом Зика под названием «почини Олли и Мию» – склеивал кусочки бумажной розы, но лишь после того, как Зик устроил небольшую истерику. Когда я пытался склеить оригами в последний раз, кусочки с легкостью совпадали. Возможно, им просто нужно было время. Или мне требовалось нужное настроение. Как бы то ни было, я не собирался сдаваться без боя.

За нас с Мией стоило бороться. Мы были предназначены друг другу. Такая вот штука, эта любовь: раз дотронется до тебя, а потом уже никогда не оставит. Она поселится в каждом твоем вдохе. Попадет под кожу. Проникнет так глубоко в душу, что останется там на веки вечные. И ты проведешь остаток жизни, питаясь этим прекрасным чувством и боясь, что однажды оно тебя покинет.

Но любовь никогда тебя не покидает. Она будет прятаться за каждой временной эмоцией, пока ты не заслужишь вернуться в ее объятья.И, черт побери, Мия того заслуживала.

У доктора Конуэй были все ответы. Каждый день той недели я приходил к ней в кабинет – даже в те дни, когда назначений не было. Мы практиковали медитацию. Устаканивали контроль. Она вытаскивала меня из наиболее травматичных воспоминаний, но я научился встречать их грудью. Научился их отпускать.

Но сегодня все было иначе.

— Давай передохнем, Олли. Ты себя так угробишь, – сказала она, как только я вошел к ней в кабинет во время обеда.

Я опустился на диван и откинул голову назад.

— Нет уж, это работает. Я готов.

— У тебя через пару часов групповая терапия.

Я открыл глаза и уставился в белый потолок, а потом провел рукой по подпрыгивающему колену.

— Если мне еще хоть секунду придется провести в этом аду… лучше прибейте меня просто так, чтобы я не мучился.