Книга Бесчувственный Казанова, страница 129 – Л. Дж. Шэн

Будто прочтя мои мысли, Чарли прокашлялся и попытался почесать плечо.

— А теперь другой вопрос, который мы собирались обсудить…

Я усилием воли подняла взгляд. Ужасно злилась на себя за то, что не обращала внимания на мельчайшие признаки. На его скованные движения. На то, что он порой говорил невнятно. На то, что забывал основные факты о моей жизни, которые я ему рассказывала.

— О Риггсе. – Он поморщился.

Меня затошнило от страха, едва я сложила в голове картинку.

— Болезнь Гентингтона… – Он с трудом сглотнул. – Наследственная.

Я закрыла глаза.

Вот его признание.

Подтверждение тому, что моя теория верна.

Казалось безумием этого не замечать, хотя формально Риггс и Чарли были из разных штатов, городов, побережий, с разным прошлым. Стоило им оказаться в одном помещении – они выглядели как зеркальное отражение друг друга. У них был одинаковый рост, одинаковое телосложение, одинаковые эффектные золотистые волосы. Одинаковые глаза – голубые с золотистыми, как крошечные капли масла, крапинками вокруг зрачков, и одинаковые римские носы. У них был одинаковый низкий сексуальный баритон. Они двигались как пантеры в саванне, вышедшие на охоту за следующей добычей. Оба увлекались одним и тем же: природой, фотографией, экстремальными видами спорта. Пили один и тот же алкоголь, имели похожие заскоки и тот же заразительный смех. В их случае в состязании природы с воспитанием однозначно победила природа. Они всю жизнь прожили порознь и все же были похожи, как близнецы.

Все мое тело напряглось.

— Когда ты понял?

Чарли запрокинул голову со страдальческим видом.

— Что он мой сын?

— Да.

— В первую же секунду. Когда он вошел в наше здание. Я будто посмотрел в зеркало и увидел свое отражение тридцатилетней давности. Даже дыхание перехватило. А потом я каждый раз ждал, что он что-нибудь скажет об этом. Но он так и не сказал.

— Вряд ли он мог знать. – Меня снова охватила злость, и я на миг забыла, что Чарли болен. – С чего ему вообще об этом думать?

— Ты права, – мрачно согласился он. – Не с чего. Он вообще не должен обо мне думать.

В голове кружила лавина вопросов: почему он ушел? Почему никогда не искал Риггса? Что произошло в ту ночь, когда погибла мать Риггса? Но, что самое главное, я не имела права ничего знать раньше самого Риггса. Даже этот разговор походил на предательство.

— Когда ты собираешься ему сказать? – Мой голос прозвучал холодно и жестко.

— Когда? – Чарли округлил глаза. – Никогда, ангел. Зачем мне так с ним поступать?

— Потому что ты его отец! – взревела я. – Он заслуживает знать.

— Он никогда меня не простит. И за то, что бросил его, и за то, что рассказал. – У Чарли задрожал подбородок. Я не могла отрицать, что он, вероятно, прав. – И я не стану его винить. Так какой смысл ему рассказывать? Для еще больших страданий? Разочарований? Он сам хорошо устроился. Я всегда знал, что у него все будет хорошо, с его-то дедом и всем прочим, но Риггс превзошел все мои ожидания и сам стал выдающимся творцом искусства.

Что он имел в виду, говоря о его дедушке? Почему он знал, что у Риггса все будет хорошо? Но, прежде чем я успела спросить, он продолжил:

— И Риггс не хочет этого знать. Если бы хотел, то легко бы меня нашел. Эбби не вписала меня в его свидетельство о рождении, но сообщила своему отцу мое полное имя. Ему стоило лишь спросить. Забавно, но я всегда думал, что он так и сделает.