Книга Бесчувственный Казанова, страница 180 – Л. Дж. Шэн

На пижамных штанах красовались десятки копий фотографии, на которой я смеюсь. Сделанный на заказ костюм должен был меня порадовать, но в подростковые годы заставлял сгорать от стыда. Пижама была поразительно уродливой, но я часто носила ее с тех пор, как вернулась в Англию несколько недель назад. Она напоминала прежнюю меня. Ту, что расцвела, когда Тим впервые повел ее в «Нандо», и нисколько не стыдилась оттого, как сильно ее покорил этот скромный жест. Мне не хватало ее. Очень. Но я начала восстанавливать с ней связь. Вернулся мой южный лондонский акцент. Я стала проявлять больше интереса к искусству и творчеству, чем к брендам и туфлям. Перестала ходить в дорогой фитнес-клуб – все равно мне там никогда особо не нравилось. Сиденье велотренажера ужасно натирало интимные места. И теперь в качестве физической нагрузки я ходила пешком, а еще смотрела с мамой старые фитнес-тренировки на DVD, будто последних двух десятилетий не было и в помине.

— Не могу поверить, что мне пришлось почти месяц уговаривать тебя посмотреть этот шедевр. – Киран сунул в свою пасть малиновое песочное печенье.

— А я не могу поверить, что ты меня уговорил, и точка. – Я закатила глаза, потягивая диетическую колу, оставшуюся после нашего питательного ужина из «Макдоналдса». – Он о футболе, в нем почти нет подтянутых мужчин, и он о футболе.

— Ты это уже говорила. – Киран поерзал на диване в нашей гостиной.

— Мало. – Я серьезно покачала головой. – Всегда мало.

Через пятнадцать минут от начала фильма меня охватило раздражение.

— В нем даже действие происходит не в нашу эпоху! – Я махнула на телевизор. – В семидесятых вообще не было ничего хорошего, кроме пончо. Мне не хватает пончо.

— Семидесятые – это все еще твоя эпоха, бестолочь, – рассмеялся Киран.

Я лягнула его с другого конца дивана, и он лягнул меня в ответ. Развеселившись, я сделала еще глоток колы. Возвращение домой вызывало странные ощущения, но казалось правильным. Я сразу встроилась в жизнь своей семьи, как кусочек паззла, который они долго ждали, чтобы собрать картинку воедино.

По утрам я работала в закусочной с Тимом и Кираном, и это было прекрасно. Свежий воздух возле Темзы согревал легкие. Разговоры с туристами и вид счастливых людей поднимали мне настроение. Я больше не просиживала в напряженной студии или душном офисе. Потом я обычно уходила с работы и гуляла по городу, делая снимки. Зданий. Людей. Деревьев. Темзы. Я хотела показать их все своему мужу, но даже если их никто больше не увидит, я все равно ими гордилась.

По вечерам я ужинала с семьей. Ела настоящий ужин с углеводами и бокалом вина. Иногда ходила в паб с Кираном. Смотрела шоу по кабельному с мамой. Играла в карты с Тимом. Чем больше времени проводила с семьей, тем труднее мне было вспомнить, что же такого ужасного я нашла в своей жизни до Манхэттена. В эту пору единственное, чего мне не хватало из тех краев, так это Риггса.

Риггса, который так и не связался со мной. С каждым днем, который проходил без весточки от него, я ожидала, что моя жалкая надежда на то, что он найдет меня, испарится. Но этого так и не произошло. Каждое утро я просыпалась с вновь нахлынувшей тоской.

Я все еще чувствовала себя так же, как в тот день, когда села на самолет до Лондона. Будто он вырвал мое сердце из груди и пожирал его, как гранат, пока кровь сочилась по его мускулистому предплечью. Иронично, что я всегда хотела променять любовь на комфорт, но обретя любовь, меньше всего думала о комфорте.