Книга Мое темное желание, страница 10 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Бросив прощальный взгляд на нефритовую подвеску, я отошла от нее и неспешно побрела через комнату, виляя бедрами и сокращая расстояние между нами. За отсутствием шпаги и секс служил отличным оружием.

— Мне не нравятся вечеринки.

Или ты. Или то обстоятельство, что ты вошел в мою жизнь и с такой легкостью забрал мое, словно я пустое место.

Я запрятала эти слова рядом со своей гордостью и бросилась сражать наповал, поправляя вырез платья. Он даже не округлил глаза. Ой-ой. Переходим к плану Б.

Я обмахнулась и перекинула волосы через плечо.

— Мне нужно было отдышаться, и ноги привели меня сюда.

— Что ж, тогда настоятельно прошу, чтобы они увели тебя прочь отсюда, если не хочешь провести ночь в тюремной камере.

Меня не удивило, что он не оказался хорошим парнем, но сейчас вел себя как настоящий придурок. Впрочем, я ведь правда пришла его обокрасть. Я стала расхаживать по комнате, стараясь не замечать, как его слова повисли в воздухе, словно острое лезвие. Провела костяшками пальцев по книгам по бизнесу, картинам и диванам в мягкой обивке.

Зак оставил бокал с виски на журнальном столике, следя за каждым моим движением, словно ястреб.

— Ты что, тупая?

Тупая? Нет. Целеустремленная? Еще как. И что-то мне подсказывало, что Зак не привык, чтобы женщины не спешили исполнить любую его просьбу.

Мое внимание привлекла доска для игры в го, примостившаяся между двумя мягкими диванами. Древесина кайя. Камни юнзи. Чаши из тутового дерева. Должно быть, он спустил на это детище сумму целого ипотечного платежа. Камни усеяли доску, будто кто-то оставил затяжную игру. Или, скорее, сбежал. Я машинально взяла черный камень из чаши и поставила его возле хоси^[16].

Зак, стоявший в другом конце комнаты, нахмурил брови и опустил взгляд на доску.

— Это не шахматы. – Его низкий голос источал насмешку, но в нем слышалось что-то еще. Нотка паники. Ему не нравилось, когда трогали его вещи. Типичный синдром единственного ребенка.

— Само собой. – Я оценила обилие черных камней, и пальцы зачесались от желания отхватить еще один камень. Я уже вечность не играла. – Шахматные фигурки миленькие и заостренные. А эти круглые штучки – для игры в шашки.

У него дернулся глаз. Столько денег, а чувство юмора себе позволить не может. Пф.

Лежащие передо мной камни поведали все, что нужно знать об игроках. Черные – осторожные, благородные и кроткие. Белые – безжалостные, агрессивные и решительные. Я заключила, что Зак играл за белых.

Я вскинула бровь, пряча свое любопытство по поводу личности игрока за черных.

— Я решила, что следующий ход черных.

— И почему ты так решила?

Потому что умею считать.

Но предпочла чуть более грубый вариант ответа.

— Потому что белые имели глупость ответить на ко-угрозу^[17] черных, так что, полагаю, уничтожив собственную группу, они вымолили у черных передышку, чтобы зализать раны и перестроиться. – Я покачала головой. – Не хватило духу сдаться, да?

Тишина. Я смахнула с платья травинку, придя к выводу, что Закари Сан нравился мне гораздо больше, когда помалкивал. Выражение его лица оставалось непроницаемым и безучастным. Он не смотрел на меня. Напротив, приковал внимание к доске. Ему была свойственна такая отрешенность, что я всерьез усомнилась, способен ли он вести себя как человек. Оттого он становился непредсказуемым. А потому очень опасным противником.