Книга Мой темный Ромео, страница 59 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Я бодро зашагала к двери, зная, что Ромео будет именно там, где я его оставила – голый и покрытый липкой жижей, – до самого утра, пока персонал не прибудет в особняк.

Перед уходом я присела в насмешливом поклоне, передразнивая его высокопарную манеру речи, вплоть до надменного потомакского акцента.

— Возможно, мы встретимся вновь в следующем столетии, лорд Коста. Или в том, что после него.

Он не ответил.

Тяжелая публика.

Так и знала, что этот момент всплывет в мой судный день.

Ромео Коста: @OllievB, ты все еще заинтересован в том, чтобы избавить меня от этой ведьмы?

Олли фБ: А что?

Ромео Коста: Она снова станет свободна.

Зак Сан: О нет.

Зак Сан: Что же могло пойти не так?

Зак Сан: [GIF: человек прыгает с зонтом вместо парашюта]

Олли фБ: Не знаю, готов ли я взять на себя обязательство жениться на ней, но с радостью предоставлю ей кровать, пока ты не остынешь.

Ромео Коста: Не мог бы ты распространить это предложение на меня? В пентхаусе идет ремонт, а я ни за что не вернусь в поместье до свадьбы.

Олли фБ: Извини, но предложение распространяется только на тех, кому я хотел бы кончить на лицо.

Зак Сан: Потрясающий мысленный образ. Спасибо, @OllievB.

Олли фБ: Что случилось? Покажи нам на секс-кукле, где она тебя трогала.

Ромео Коста: @ZachSun? У тебя пять гостевых спален.

Зак Сан: Извини, я жду гостей из Гуанчжоу.

Ромео Коста: Твоя семья не приедет до Нового года.

Зак Сан: Хорошая память.

Зак Сан: В таком случае ты не можешь ночевать у меня, просто потому что ты невыносим.

Олли фБ: Я знаю хорошую сеть отелей, если тебе нужны рекомендации.

Ромео Коста: Как великодушно с твоей стороны.

Олли фБ: Ты расскажешь нам, что случилось?

Ромео Коста: Если расскажу, вы вечность не сможете есть взбитые сливки.

Зак Сан: У меня непереносимость лактозы.

Олли фБ: А у меня – границ, поэтому ничто не может вызвать у меня отвращение.

Ромео Коста: Ладно. Тогда слушайте.

= Ромео =

Я больше никогда не взгляну Хэтти в глаза.

Тишина, воцарившаяся в спальне Даллас, была оглушающей, когда Хэтти нашла меня в восемь утра и отвязала от кровати, – липкого, с растаявшими взбитыми сливками, едва прикрывавшими утренний стояк.

Сначала она пыталась развязать узел руками.

Потом, после трехминутной борьбы, недовольно фыркнула.

— Черт возьми, из всех женщин, с которыми ты мог обручиться, ты выбрал ту, у которой боевые навыки Джеймса Бонда?

— Поверь мне, никто не рад предстоящей свадьбе меньше меня. А теперь найди ножницы, а пока ищешь, накинь одеяло на мою интимную область.

Примечание: никогда не думал, что скажу подобное человеку, которого нанял готовить мне брокколини на пару.

— Интимную область?

— На мой член, Хэтти. Боже ты мой, среди лиц моложе тридцати есть хоть кто-то, чей словарный запас не заимствован прямиком из тиктока?

Она видела мои шрамы.

Я в этом уверен.

Видела их и моя невеста. Однако обеим хватило благоразумия не допытываться. И все же мне не нравилось, что люди знали. Не нравилось, что они могли догадаться. Не нравилось напоминание о том, что когда-то давно я тоже был слабым.

Первым делом я отправился в душ, где смыл с себя остатки сахара и сливок, а потом колотил по плитке кулаками, пока как минимум две костяшки не начали кровоточить.

После этого я надел свой лучший костюм, закинул в рот три кусочка жвачки и, прихватив телефон, сообщил миру, что я, к большому его разочарованию, все еще жив.