Книга Младшая сестра, страница 139 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

За обеденным столом миссис Уотсон предстала во всем своем блеске. Обед действительно удался на славу, и, когда почетный гость вдохнул аромат супа, по благодушному выражению его лица стало ясно, что он весь в предвкушении предстоящего пиршества. Миссис Уотсон избрала тактику, сообразную обстоятельствам. Она без устали потчевала гостя лучшими яствами: он получал самый лакомый кусочек каждого блюда. Стороннего наблюдателя могла бы позабавить борьба между деловыми интересами и любовью к себе, время от времени отражавшаяся на лице Роберта. Его аппетит вступил в противоречие с проводимой им политикой. Хозяину дома было трудно уступить первенство за собственным столом другому чревоугоднику и невыносимо видеть, как его жена щедро угощает другого мужчину; и, хотя он признавал правильность, целесообразность и уместность подобного поведения, у него кошки скребли на сердце. Ему было не жаль внимания, лести и обворожительных улыбок, расточаемых Джейн, но он не мог без вздоха отказаться от отборной части тресковой головы, самой большой порции фрикасе из сладкого мяса и фаршированного печенью правого крылышка весеннего цыпленка.

Впрочем, мистер Альфред Фримантл почти не оставил Эмме времени для подобных наблюдений. Сев рядом с нею, он окружил ее назойливыми знаками внимания, которые почитал весьма изысканными: беспрестанно приказывал лакею принести ей овощей, уговаривал попробовать каждое блюдо, стоявшее на столе, подавал соль, наполнял ее бокал вином до самых краев, утверждая, что дамы любят полные чарки. И все это время нашептывал ей на ухо самые избитые глупости о том, как он предан прекрасному полу, усерден в выполнении своих devoirs^[17] и так далее. Эмма его не поощряла, но он в том и не нуждался. Мнивший себя сердцеедом и привыкший считать себя выше своих собеседников, мистер Фримантл был твердо убежден, что Эмма молчит не потому, что недовольна кавалером, а из застенчивости, и ни на секунду не допускал мысли, что его общество ей не по нраву.

Вследствие этого обед показался Эмме очень скучным, но наконец она получила свободу: миссис Роберт подала знак, и четыре дамы вернулись в гостиную. Как только они очутились там, Маргарет с яростью обрушилась на Эмму за ее скандальный флирт с мистером Фримантлом. Последний считался поклонником Маргарет, и она не могла безропотно отдать его другой. У завистницы не хватало духу спокойно смотреть, как вниманием ее давнего знакомого, все слова и восхищенные взгляды которого прежде принадлежали ей, завладевает другая женщина, ибо, пробыв пару зим первой красавицей маленького квартала, Маргарет до сих пор приписывала себе неотразимое обаяние и совершенно не замечала того очевидного для всех окружающих обстоятельства, что почти утратила былую красоту. Ее расцвет был недолог. Слишком раздражительная, Маргарет не сумела сохранить девическую округлость, необходимую для того, чтобы выгодно подчеркнуть цвет лица, и рано лишилась и румянца, и белизны кожи, составлявших ее главное очарование.

Теперь никакие ее уловки уже не могли покорить Альфреда Фримантла. Свежее личико и то удивленное безразличие, с которым Эмма выслушивала его комплименты и заранее заготовленные шутки, придавали младшей мисс Уотсон неодолимую притягательность. Юноша превозносил ее пикантную свежесть и восхитительную невинность и рассуждал о том, как приятно познакомиться со столь неискушенной в жизни юной красавицей. Он и не подозревал, что немногословность мисс Эммы, которую он объяснял незнанием жизни, вызвана исключительно ее справедливой оценкой ничтожества собеседника, а полное отсутствие интереса к нему является следствием неумеренной лести, на которую он не скупился.