Книга Младшая сестра, страница 160 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Совершенно верно, мэм, такое случается, но вам, по крайней мере, известно, кто рядом с вам. Полагаю, что, как офицер на службе его величества, я имею полное право идти впереди любого из присутствующих, за исключением хозяина. Убежден, что вы со мною согласитесь.

— Честное слово, – отозвалась миссис Уотсон, злобно усмехнувшись, – я и не подозревала, что ваше высокое звание дает вам право на такие почести. Впрочем, это еще ничего; скоро я, без сомнения, буду входить в столовую вслед за женой старого церковного сторожа или об руку с приходским служкой!

Когда они дошли до стола, капитан Томлинс, не утруждая себя ответом, стал сосредоточенно пересчитывать стоящие перед ним блюда. Опершись руками на край стола и крепко сжав губы, он наклонился вперед и пристально изучал сверкающие крышки, точно рассчитывая проникнуть под них взглядом и определить содержимое. Миссис Уотсон с гневным презрением вскинула голову и была вынуждена успокаивать свои взбудораженные чувства, наблюдая за рассадкой гостей на противоположной стороне стола. Доктор, которого она втуне мечтала заполучить в соседи, очутился между Элизабет и Маргарет, причем первая села на углу, рядом с хозяином дома, так что мистер Морган был не слишком обласкан ее вниманием. Кроме них на той стороне стола расположились приходский священник мистер Бридж и Энни Миллар, а во главе стола уселась миссис Тернер. Этим дамам достались удачные места, поскольку миссис Тернер обожала нарезать мясо, а Энни, чрезвычайно привязанная к старому священнику, которого знала с детства, своим почтительным вниманием с лихвой возмещала полное пренебрежение, с которым отнеслась к мистеру Бриджу Маргарет: при первой же его попытке заговорить с ней она смерила соседа злобным, презрительным взглядом.

Эмме, которой не повезло с соседями по столу, обед показался на редкость скучным, и она была рада, когда настала пора перейти в гостиную. Здесь обстановка, а соответственно, и окружение поменялись; Эмма смогла занять место рядом с Элизабет и узнать, что хотя бы та нашла застольную компанию весьма приятной. Тем временем миссис Уотсон дала выход своему негодованию, в не слишком сдержанных выражениях разбранив капитана Томлинса за обжорство, безучастность к хорошему обществу и бесцеремонную назойливость.

Незнакомая дама, чьего имени миссис Уотсон пока так и не узнала, полюбопытствовала, не о ее ли соседе та говорит, и, получив резкое, надменное подтверждение, повернулась к миссис Тернер и сообщила, что некогда была знакома с капитаном Томлинсом, добавив, что они с удовольствием побеседовали бы о былых временах и прежних знакомых. Услыхав это, миссис Уотсон покосилась на незнакомку с еще большим презрением и подозрительностью, после чего, отойдя к другому краю камина, стала махать перед лицом носовым платочком, точно присутствие этой особы загрязняло сам воздух. Джейн вздернула голову, плотно сжала губы и, кажется, твердо решила больше не тратить слова понапрасну в подобной компании.

Вскоре общество оживилось, пополнившись еще несколькими девицами, а также изрядным количеством молодых людей. В числе вновь прибывших были сестры доктора мисс Морган; сестры Джонс и их братья, дети покойного богатого пекаря; владелец процветающей бумажной фабрики по соседству вместе со своим большим семейством, с гордостью носившим фамилию Лэм, – четырьмя сыновьями и тремя дочерями, старшая из коих была задушевной подругой Маргарет, а также две-три почтенные семьи, известные в округе своей утонченностью, ибо они являлись счастливыми обладателями загородных поместий, окруженных тополями и лаврами, и не были связаны ни с какой торговлей или ремеслом. Последние составляли йlite^[20] местного общества. Было здесь и несколько молодых людей, не принадлежавших к местным фамилиям. Среди них выделялся мистер Альфред Фримантл, который с важным видом приблизился к Эмме, занял место рядом с ней и заявил, что это ne plus ultra ^[21] его сегодняшних упований. Услыхав такое, Энни Миллар не без злого умысла выразила желание, чтобы мистер Фримантл перевел латынь бедным невежественным барышням, но тот притворился, будто не расслышал ее просьбы, и продолжал безжалостно терзать Эмму своей болтовней.