Книга Младшая сестра, страница 257 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Клянусь честью, – подхватил Мазгроув, – безумно жаль, что Осборн так изменился. Теперь он уже совсем не тот, что прежде. Полагаю, все дело в моей свояченице, этой красотке, которая нынче тоже тут. Вы, верно, обратили на нее внимание?

— Отнюдь. Я не интересуюсь девицами подобного сорта: мне нечего им сказать. А вот у ворот сторожки стояла прехорошенькая пейзаночка. Она глазела на меня, когда я входил, я заметил это и подмигнул ей. Уверен, стоит снова ей подмигнуть – и мы тотчас поладим. И зачем мне другие красавицы, не моего сорта, а, Том?

Мазгроув расхохотался, и Эмма не расслышала последующих слов, но закончил он предложением после завтрака отправиться в сторожку, чтобы заняться деревенской красоткой.

К тому времени толпа увлекла девушку в глубь шатра, и ей, к несчастью, досталось место рядом с зятем и миссис Хардинг Рассел. Она не ожидала большого удовольствия от такого соседства, а потому и не могла сетовать на разочарование и мелкие огорчения, которые досаждали ей на протяжении следующей части праздника.

Миссис Хардинг Рассел несколько минут демонстративно игнорировала Тома, а когда он потребовал ее внимания, повернулась к нему и с презрительной улыбкой воскликнула:

— О, я вижу, вы наконец явились? Надеюсь, вы торопились не из-за меня, мистер Мазгроув. Жаль, если вы претерпели какие‑нибудь неудобства.

— Непременно претерпел. Я усердно работал локтями и отдавил не меньше дюжины ног, чтобы занять место рядом с вами, убежденный, что вы не получите удовольствия от завтрака, если рядом не будет меня.

— Великолепная речь, клянусь честью! Пусть и типично мужская. Именно такая, какой и можно ожидать от тщеславного пола. Прошу, не садитесь рядом со мною: не сомневаюсь, что вам это очень неприятно. Смею надеяться, кто‑нибудь поменяется с вами местами. Тот молодой человек, что болтает с вашей женой, – Бейкер, Бутчер, Барбер, как там его? – позову-ка я его. Он наверняка ничуть не хуже вас и едва ли окажется менее учтив.

— Разве я сказал какую‑нибудь грубость? Или вы забыли, что мои речи следует толковать наоборот? Мы же договаривались об этом, ведь так безопаснее. Но вы осознаете свою власть и обожаете мучить меня. Женские капризы так пленительны. А вам и подавно известно, как сделать их поистине чарующими.

— Право, у меня нет ни малейшего желания вас очаровывать, да мне такое и не под силу. Я ни над кем не имею власти, а меньше всего над вами. Ведь у меня нет ни обаяния, ни прелести. О, я не жду ни любезности, ни тем более внимания от мужчин.

— Фи, вы клевещете на себя, на меня и на весь человеческий род, заявляя подобное! Это у вас‑то нет ни обаяния, ни прелести? Хотел бы я знать, у кого тогда есть, если не у вас? Уверен, мистер Хардинг Рассел так не скажет, счастливец!

— Что вы знаете о мистере Хардинге Расселе?

— Совсем ничего, кроме того, что он в три раза старше меня. Мне продолжать?

— Говорите что угодно, но лучше быть любимицей старика, чем рабыней молодого мужчины, – парировала кокетка.

— Но можно переиначить эту пословицу: молодой человек непременно станет вашим рабом, о прекраснейшая.

Нет нужды передавать остальной разговор, он был слишком банален и не заслуживает дальнейшего изложения. Все окружающие слышали, как двое дурно воспитанных кривляк предаются неумеренному самовосхвалению, выставляя себя и друг друга на всеобщее посмешище.