Книга Младшая сестра, страница 76 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Самый обычный, ничем не примечательный джентльмен, – пожала плечами Эмма.

— Как будто я не знаю! – фыркнула Пенелопа. – Я видела его милость сотни раз, дитя мое, едва ли не до твоего рождения. Мне интересно, приятный ли он человек, много ли вздора болтает, умеет ли расположить к себе.

— Вероятно, это зависит от вкуса, – ответила Эмма. – А что до его болтовни, то даже порядочного вздора от него не услышишь.

— Надо полагать, тебе известно, что такое порядочный вздор, Эмма? Что ж, сдается мне, не такая уж ты и противная.

— Надеюсь, что нет. – Эмма попыталась улыбнуться.

— Я-то боялась, что дядюшка сделал из тебя методистку – а мне такое не по нраву. У этих дряхлых докторов богословия порой бывают странные понятия.

— Пенелопа, я прошу тебя впредь упоминать о покойном дядюшке с должным почтением, – горячо потребовала Эмма.

Пенелопа, явно удивленная отповедью, на минуту замолчала, а затем стала подробно расспрашивать Эмму о качестве, цене и материале платья, выбранного той для предстоящего званого вечера.

— Надеюсь, Маргарет умрет от зависти, когда увидит наряд из настоящего индийского муслина, который я собираюсь надеть, – заметила Пенелопа с нескрываемым удовлетворением в голосе. – Не стану рассказывать тебе, как я его заполучила: еще несколько дней это останется в тайне. Маргарет ужасно завистлива, верно?

Эмма была поражена.

— О, понятно! – расхохоталась Пенелопа. – Ты слишком хорошая, чтобы перемывать косточки сестре: настоящая мисс Доброта или мисс Кротость из нравоучительной книжки для девочек. Но если ты, как старая клуша, стараешься взвешивать любое слово, прежде чем произнести его, то меня это не устраивает. Я всегда говорю напрямик, невзирая на лица.

Впрочем, поскольку Эмма этого правила не придерживалась, она промолчала, и на сей раз сестры не поругались.

— Как Маргарет ладит с Томом Мазгроувом? – продолжала Пенелопа. – Кстати, ты с ним уже знакома?

— Немного, – ответила Эмма.

— Он тебе нравится? Какого ты о нем мнения? Как по-твоему, он влюблен в Маргарет? – затараторила Пенелопа.

— Нет, – решительно сказала Эмма, отвечая только на последний вопрос.

— Я тоже так думаю. Том очарован ею не больше, чем прочими окрестными девицами, включая меня. Но с ним бывает очень весело, когда он в настроении. Эмма, ты умеешь хранить тайны?

— Надеюсь, что умею, когда есть нужда, однако предпочитаю не знать ничьих секретов.

— Что за нелепость! Да ведь не найдешь лучшего развлечения, чем иметь в запасе хорошую тайну! Я бы посвятила тебя в один секрет, если пообещаешь не выдавать его.

— Буду счастлива услышать все, что ты захочешь мне рассказать, и надеюсь, что ты не потребуешь от меня ничего недостойного.

— Недостойного? Ах ты, маленькая святоша, всюду тебе мерещится нечто недостойное! Речь о моих личных делах, и что недостойного в том, что я хочу поделиться с тобой? Если постоянно подозревать окружающих в недостойных замыслах, не легче ли вообще отказаться от разговоров друг с другом?

Эмма, не найдясь с ответом, промолчала, и после короткой паузы Пенелопа продолжила:

— Единственная причина, почему я прошу тебя сохранить тайну, заключается в том, что я хочу позднее поразить новостью всех остальных. Обещай, что не проговоришься!

— Тебе лучше не делиться со мной, Пенелопа, иначе твой секрет окажется под угрозой, – мягко заметила Эмма. – Если уж ты, заинтересованная в сохранении тайны, не можешь удержаться, чтобы не выдать ее, стоит ли ожидать, что я сумею устоять перед искушением?