Книга Найди сердце королевы, страница 129 – Фэя Моран

В нос тут же бьёт знакомый любому человеку больничный запах, аромат лекарств и белых стен. Я вижу разве что проплывающие блики света от ламп на потолке, пока слышатся голоса.

Кто-то возмущается:

— Прошу прощения, сэр, куда это вы напр…

— О бог ты мой! – отзывается второй голос, принадлежащий женщине.

Я вижу, как надо мной показываются сразу несколько незнакомых лиц и фигур в белых халатах. А я всё теряю и теряю силы, веки наливаются свинцом, прикрывая мне глаза.

Меня укладывают на мягкую кушетку на колёсиках. Я слышу много голосов, превращающихся в грохот, в сплошной шум, не имеющий никакого смысла. У меня болит голова, кто-то прикладывает ко лбу мешочек со льдом, кто-то касается моей руки, готовясь ввести иглу капельницы, кто-то дотрагивается до раненой ноги, пытаясь понять, насколько плохо дело…

А кто-то держит мою ладонь в своей. Я узнаю эту кожу без труда. Узнаю эти холодные кольца, которые касаются моих пальцев.

— Главное, возвращайся ко мне, – шепчет Гай, прижав губы к моему лбу уже в третий раз. – Я буду тебя ждать.

И это последнее, что я слышу, прежде чем потерять сознание, больше не сумев сопротивляться.

* * *

Мне показалось, это был сон.

Когда я открываю глаза, чувствую на своей руке чью-то ладонь. Еле раскрываю веки, щурюсь от слепящего солнца, струями вливающегося в палату.

В палату… В тихую, светлую, чистую, белоснежную комнату с мягкой, как облако, кроватью. Мне показалось, прошло чуть больше миллиона лет с тех пор, как я в последний раз лежала в постели, а не на грязной земле в окружении кирпичей и осколков стекла. В носу у меня канюля, через которую в лёгкие поступает кислород. Я не ощущаю больше боли в ноге; мне перевязали рану, а я совершенно не помню, когда это случилось.

Гай, сидящий рядом, положив ладонь на мои скрещенные вместе руки, поднимает опущенную голову, почувствовав, как я шевельнулась.

— Ты очнулась, – говорит он спросонья. Часто моргает, и я догадываюсь, что он спал. Прямо здесь. Рядом со мной, на стуле.

Мне больно шевелить губами из-за ссадин и синяков, но я улыбаюсь:

— Как видишь, очнулась. А сколько я проспала?

— Три дня и восемь часов.

Его рука всё ещё лежит на моей ладони, он гладит мои пальцы, не сводя с меня взгляда.

— Как ты оказалась там? – голос Гая твердеет как камень.

— Уэйн, – не колеблясь, коротко выдаю я.

Он кивает, словно и сам знал об этом. Но лицо не выглядит спокойным. Нет. Гай в ярости, просто очень ловко сдерживается.

— Юху-у-у! – вдруг проносится по палате весёлый голос, когда раскрывается дверь. – Крошка жива! Какая радость! Слава Богу, небесам, Яхье, Зевсу, Посейдону, Одину, Тору и всем остальным божествам, которые существуют или не существуют в реальности!

— Тише! – шикает заглянувшая в комнату медсестра. – Здесь, вообще-то, нель…

— Да-да! Пардон, мэм, больше не будем. – Нейт захлопывает дверь перед её носом, а потом, поворачиваясь ко мне, потирает руки. – Я так рад видеть тебя живой, крошка! Нет, я знал, конечно, что ты выкарабкаешься, но всё-таки думал, что сперва ты поспишь пару недель, а тут… Кстати! Я принёс тебе фруктиков!

Гай закатывает глаза, тяжело вздыхая и откидываясь на спинку стула, а я смеюсь, когда Нейт передаёт мне пакет с апельсинами.

— Скажи честно, чувак, – начинает блондинчик, – что ты с ними сделал? Ну, мне просто прикольно было бы услышать. Можем уже поговорить об этом? Ты вернулся весь в крови. Как какой-то мясник. Как будто свежевал мясо.