Книга Найди сердце королевы, страница 206 – Фэя Моран

Даю себе несколько секунд, чтобы набраться необходимой уверенности, подумав о будущем, которое наступит, если всё пройдёт как по маслу.

Всё же в том, чтобы быть Харкнесс, есть свои преимущества.

Я хватаюсь за ручку и открываю дверцу, вылезая из фургона.

— Блядь, ты реально конченая, – выдыхает Зайд.

Когда я приближаюсь к группе мужчин криминального вида – крупного телосложения, в татуировках, короткостриженным, в чёрных кожаных куртках, с зажатыми в зубах сигаретами, – они синхронно поворачивают головы в мою сторону, немного даже растерянные от вида хрупкой, непонятно откуда взявшейся девчонки.

Их пятеро. Грозные на вид мужики, которые одним кулаком легко могли бы размазать меня по стенке, если бы сочли это нужным. Но я напоминаю себе, что Хью был одной с ними комплекции, и всё же это его не спасло. С ним я разобралась физически. Что мне стоит сейчас разобраться на словах?

— Джентльмены, – приветствую их я, натягивая улыбку на губы. Когда ты пережила пытки, уверенно лгать нескольким бугаям кажется не такой сложной задачей. – Рада, что вы на месте, но вынуждена огорчить. Сделка отменяется по непредвиденным обстоятельствам.

Говорю я с огромной уверенностью, словно всю жизнь провела в компании гангстеров и командовала ими.

Все пятеро в замешательстве. Переглядываются, смотрят на меня с интересом.

Слышу, как дверца фургона за моей спиной хлопает. Это Зайд выходит из машины и приближается ко мне, однако заговаривать не спешит, будто передав мне всё управление происходящей ситуацией. Я и благодарна, и недовольна его молчанием, которое может показаться подозрительным.

— А ты кто такая вообще? – спрашивает мужчина с щетиной, доходящей почти до самой его широкой жилистой шеи. Его руки сплошь покрыты татуировками с изображением черепов. – Парса, что это за тёлка?

Я выпрямляюсь, чтобы соответствовать словам, которые сейчас произнесу. Потом набираю больше воздуха в лёгкие и отвечаю:

— Эта тёлка, как ты выразился, Дианна Харкнесс. Приятно познакомиться.

Мужчины разом насупливаются. У кого-то ползут брови вверх от удивления, у других сжимаются губы. А тот, что заговорил со мной первым, даже вздрагивает, будто мои слова вдруг превратились в пули и полетели точно в его грудь.

— Прошу прощения, мы… – Он заикается. Весь его грозный образ мигом рушится. – Извините за грубость, мисс Харкнесс.

— В следующий раз подобные слова повлекут за собой казнь. Вернёмся обратно в XVIII век, в Париж, и вспомним былые времена, когда человека впервые казнили гильотиной. – Я держусь поразительно уверенно, пытаюсь говорить так же, как говорили бы члены этой жестокой семейки. – Предлагаю не задерживаться и вернуться туда, откуда вы пришли.

Мужчины переглядываются. Тот, что чуть помоложе остальных, выплёвывает мерзкий сгусток слюны в плескающиеся воды моря, а потом заговаривает:

— Мы не совсем вас поняли, мисс… Что вы хотите сказать?

— Босс велел вернуть девушек, – заговаривает вдруг Зайд, делая шаг вперёд. Видно, решил всё-таки помочь и импровизировать. – Какого хуя вы вообще задаёте вопросы вместо того, чтобы выпонять приказы?

— Но так не делается, – хмурится один из мужчин – лысый, с острым изогнутым носом, похожим на клюв. – Разве дела так ведутся? Девушек ожидают в Ванкувере уже завтра, остальная часть людей ожидает их в Коста-Рике. Что мы должны сказать им?