Книга Любовь и пряный латте, страница 102 – Мисти Уилсон

Но он ясно дал понять, что этого не будет. Никогда.

Я сглатываю и перевожу взгляд на Джейка.

— Ладно, хорошо. Пойдем на Тыквенные танцы вместе.

— О да! – вопит Джейк и улыбается до ушей. – Тогда бери свой попкорн и греби сюда.

Купер пододвигается, чтобы освободить мне место, и начинается второй фильм.

Но на этот раз уже нет никаких знаков внимания и тайных касаний под пледом.

Теперь между нами лишь мысли о том, что могло бы быть, не прекрати я общаться с Купером три года назад.

В Брэмбл-Фолс настал очередной пасмурный день. Конец октября уже не за горами, дует зябкий ветер, а мы – тетя Наоми, мама, Слоана и я – гуляем по территории фермы, где устроили ежегодный Кукурузный Лабиринт. Горка из мешков с картошкой, чертово колесо, дом с привидениями и прочие подобные аттракционы возвели в огромном открытом поле, где до самого горизонта растет одна только кукуруза.

Кажется, весь город собрался здесь, и каждому непременно нужно поздороваться с тетей Наоми. И, честно говоря, мне очень приятно видеть такую уверенную женщину на такой высокой должности. У тех же «Стрит Медиа» как будто аллергия на женщин, которые занимают ответственные посты.

Только я намерена это исправить, и неважно, что поездка в Брэмбл-Фолс несколько нарушила мои планы.

Тетя Наоми и Слоана пошли за хот-догами, а мама с улыбкой поворачивается ко мне.

— Что? – спрашиваю я.

— Я видела новый наряд, который ты шьешь.

Я краснею.

— Ой.

— Очень красивый.

— Спасибо.

— Честное слово, я не шпионила, – говорит мама. – Я принесла тебе в комнату чистые вещи, а на кровати лежал открытый блокнот… Эскизы просто великолепные, Эллис.

— Обычные, – говорю я, глядя в землю.

— Как ты только ухитряешься быть максимально самоуверенным человеком ровно до тех пор, пока речь не зайдет об этом? – спрашивает мама. – Эллис, твои эскизы оригинальные, красивые, и – не знаю, задумывала ты это или нет – они отлично передают осеннюю атмосферу в Брэмбл-Фолс.

— Правда? – Я невольно улыбаюсь. Именно так и было задумано.

Мама кивает.

— Они великолепны.

— Спасибо, мамочка. – Я кладу голову ей на плечо, и мама смеется.

— Ты уже лет, наверное, десять не называла меня мамочкой. А мне это нравится.

— Может, пора снова начать, – говорю я.

— Я-то не против, но окружающие могут подумать, что с тобой что-то не то. – Я убираю голову с ее плеча, и мама поворачивается ко мне. – Тебе все еще плохо здесь?

Я качаю головой, абсолютно искренне.

— Нет. Наоборот, мне тут весело.

Но я готова вернуться обратно в Нью-Йорк – особенно теперь, после всей этой истории с Купером. Я готова вернуться к стажировке и моей настоящей жизни, где нет места страданиям из-за любви, зато есть место планам на будущее.

До отъезда осталась всего-то пара недель.

Через несколько минут к нам со всех ног прибегает Слоана, тетя Наоми идет следом за ней.

— Хочешь на аттракционы? – спрашивает она и буквально заглатывает хот-дог целиком.

— Конечно.

— Только не на карусель. Не хочу испортить красивую рубашку, которую ты мне дала, – говорит Слоана, окинув взглядом синюю рубашку в клетку, которую я укоротила для нее. Потом берет меня за руку и тащит к аттракционам.

— Повеселитесь там, девочки, – кричит мама нам в спину.

Сегодня у тети Наоми и хозяев фермы хватает волонтеров, наша помощь не требуется, так что следующие несколько часов мы катаемся по очереди на всех аттракционах, пьем лимонад и едим поджаренные «Орео». В какой-то момент мы встречаем Ашера, а потом натыкаемся на Джейка и Слизня. Все вместе мы идем на выставку коз, потом на выставку искусства, и мне стоит чудовищных усилий не спрашивать, где сейчас Купер. В полпятого Джейк и Слизень отправляются на конкурс по поеданию пирогов, а мы со Слоаной и Ашером берем карту и заходим в кукурузный лабиринт, раскинувшийся аж на тридцать акров.