Книга Любовь и пряный латте, страница 112 – Мисти Уилсон

— Точно. Поняла. – Я принимаюсь срывать бахрому.

— Что ты делаешь? – спрашивает Купер. – Мы только что ее приклеили.

— Тащи коричневую бахрому.

— Как скажете, босс, – отвечает он, но во взгляде чувствуется скепсис.

Мы приклеиваем коричневую бахрому на место серебристой. И отходим, чтобы посмотреть на результат.

— Так, – говорю я. – Коричневое – это тропинка, зеленое – трава, а дальше… барабанную дробь, пожалуйста…

Купер ухмыляется и качает головой, но подыгрывает мне и принимается отбивать руками ритм.

— …а дальше стоит пряничный домик, весь в пирожках и прочей выпечке. Разумеется, ненастоящей и огромной.

— Что? – хихикает Купер. – Ты хочешь сделать из моей машины пряничный домик?

— Да! Что-то вроде того. Декорации сделаем из пенопласта. Попросим Слоану и Ашера помочь нам с ними. И в итоге, – с ухмылкой продолжаю я, – ты будешь стоять за домиком в костюме печеньки и продавать свои десерты, а Джейк в костюме ведьмы будет возить тебя по городу. Конечно, если он согласится.

Купер хохочет.

— Ладно, убедила. Но знаешь, даже если мы с ним окончательно помиримся, Джейк все равно заявит, что он слишком хорош, чтобы быть ведьмой. Я прямо представляю…

Купер изображает Джейка и деланным голосом произносит: «Чувак, от меня так все дамы разбегутся!»

Не поспоришь.

— Ладно. Я тогда Слоану попрошу. Будет очень весело, – говорю я. – Но ближайшие две недели нам придется очень усердно поработать.

Купер пожимает плечами.

— Думаю, мы справимся. Будем приходить сюда каждый день после школы.

— Только не по средам, у тебя работа.

Купер удивленно улыбается.

— Откуда ты знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Так…

Купер медленно приближается ко мне.

— Все еще не верю, что это происходит на самом деле.

Я подхожу к нему вплотную и обнимаю за шею.

— Я тоже.

Купер наклоняется ниже и целует меня, но я отстраняюсь прежде, чем мы успеваем раствориться в ощущениях.

— Можно задать вопрос? – спрашиваю я.

— Конечно.

Жар приливает у меня к щекам еще до того, как слова срываются с губ.

— Ты теперь… хм… мой парень?

Купер вскидывает брови, а потом его губы медленно складываются в лукавую улыбочку.

— А ты этого хочешь?

— Надо подумать. Теперь, когда страсти улеглись, ты больше не будешь приносить мне печеньки?

— В этих «страстях» для меня не было ничего приятного. Я уже говорил, что последние недели превратились в пытку. Но ты сама запретила приносить тебе печеньки. И жарить бекон.

— Это было раньше. Теперь я хочу и то и другое, и как можно больше, – говорю я.

— Ладно. Тогда считай, что печеньками и беконом ты обеспечена. – Купер прижимается своим лбом к моему и улыбается. – И считай, что я твой парень.

Я улыбаюсь так широко, что боюсь, как бы лицо не треснуло.

— Ладно. Хорошо.

Купер наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Купер? – слышится из дома голос его мамы.

Купер замирает и издает нечто среднее между стоном и всхлипом.

— Она что, не понимает, что я как раз собираюсь поцеловать свою девушку?

Я смеюсь.

— Кажется, мне пора.

Дверь за спиной Купера распахивается, и я отхожу назад. Мама Купера с понимающей улыбкой смотрит на нас.

— Извините, – говорит она. – Просто хотела убедиться, что вы живы.

— Живы и в полном порядке, мам, – говорит Купер. – Но я как раз собирался проводить Эллис домой.

— Рада снова видеть вас, Аманда, – говорю я.