Книга Любовь и пряный латте, страница 68 – Мисти Уилсон

— Напиши мне.

— Ладно…

Я достаю телефон из своего крошечного клатча и отправляю сообщение, а Купер кладет свой телефон передо мной экраном вверх.

Модельер Эллис: Привет?

Мое сердце поет, но мозг быстро затыкает его; ощущение такое, будто мне не хватает воздуха. Я хватаю телефон Купера и нажимаю кнопку «редактировать». Журналист Эллис. Я возвращаю телефон. Купер сначала недоуменно смотрит на экран, но потом его лицо вновь приобретает нейтральное выражение.

— Ну что, тебе тут весело? – спрашивает он, видимо, чтобы сменить тему. – Джейк говорил, что ты никогда раньше не была на школьных дискотеках.

— Да и да.

Купер кивает, и между нами повисает молчание. Мне ужасно хочется спросить, как ему вечеринка, но тут Купер вытаскивает из петлицы пиджака бутоньерку и развязывает черную ленту, повязанную вокруг красной розы.

Потом протягивает руку и ласково берет меня за запястье. И завязывает ленту вокруг него.

— Извини, что сорвался на тебя вчера.

Я отрываю взгляд от его пальцев, касающихся нежной кожи на внутренней стороне руки, но он сосредоточен на том, чтобы завязать красивый бантик.

— Спасибо, что говоришь это. Но в чем-то ты был прав. Мне действительно казалось, что выбора нет, но с Джейком все получилось очень некрасиво.

— Верно, – соглашается он. – Но я тоже мог отреагировать спокойнее.

Купер берет черные ягоды из своей разобранной на части бутоньерки и обвязывает стебель вокруг ленты. Я зачарованно наблюдаю за тем, как аккуратно он это делает. Сверху он добавляет белые цветочки.

— Что случилось в Нью-Йорке?

Я вздыхаю.

— Встреча отменилась, а у папы есть вещи поважнее, чем общение с собственной дочерью.

— Мне жаль.

Я пожимаю плечами.

— Что есть, то есть.

Купер смотрит мне в глаза.

— На случай, если ты не в курсе: грустить не запрещено. Ты не обязана делать вид, что все в порядке.

Я отвожу взгляд.

— Все хорошо.

— Как скажешь.

— Просто… мне кажется, что в Нью-Йорке у всех жизнь кипит, у всех происходит что-то новое, а я… застряла здесь. Я как будто пытаюсь выползти из зыбучих песков, – вот как ощущается жизнь в этом городе.

Купер кивает, добавляет в композицию еще один цветок и отпускает мою руку. Я смотрю на то, что получилось.

Он сделал мне цветочный браслет.

Дрожь пробегает по телу, и ночной воздух тут ни при чем.

Из приоткрытых дверей доносится голос Эда Ширана. Купер прикалывает красную розу обратно, встает и протягивает мне руку.

— Потанцуешь со мной?

— …Хорошо. – Я сглатываю, опираюсь на его руку и поднимаюсь с места.

Я стою босыми ногами на холодной траве, мои руки лежат на плечах Купера, а его ладони смыкаются на моей открытой спине. Я дрожу от его прикосновений, но не знаю, заметил ли это Купер, – он ничего не говорит.

Мы покачиваемся в такт музыке.

«Мы были всего лишь детьми, когда полюбили друг друга,

Еще не зная, что это такое…»^[3]

— Тебе правда так плохо? – тихим голосом спрашивает Купер. – В Брэмбл-Фолс, я имею в виду?

Я смотрю на него, и он тоже смотрит на меня своими глазами цвета темного меда.

— Нет, – шепотом отвечаю я. – Вовсе нет.

Его большой палец тихо и медленно кружит по моей спине, и, тая от этих прикосновений, я закрываю глаза и кладу голову Куперу на плечо. Сейчас все идеально. Я хочу, чтобы этот миг длился целую вечность.