Книга Любовь и пряный латте, страница 88 – Мисти Уилсон

— О боже мой, – говорю я с набитым ртом. – Купер, это самое лучшее, что я в жизни ела.

Я откусываю еще, сладкое бархатистое тесто буквально тает у меня во рту.

— Самая сексуальная еда на свете? – усмехается Купер.

— Да, именно!

Купер кивает, ямочка появляется у него на щеке, когда он робко улыбается.

— Я сам испек его.

Я замираю.

— Что?

— Все печенье из «Кофейной кошки», вообще всю выпечку. Ее пеку я.

Я смотрю на него. Потом на печеньку в руке. Потом снова на него.

— Ты серьезно?

Купер смеется.

— Могла бы так сильно и не удивляться. Почему-то я уверен, что ты помнишь то время, когда я был тем еще чудиком и ничего, кроме теста и печки, меня не интересовало.

— Вообще да, было дело, – говорю я. Он и правда тогда жить без духовки не мог. – Но одно дело – печь что-то для себя, и совсем другое – печь печенье для настоящих покупателей!

Я вспоминаю последний месяц: как я заказывала печенье в кофейне, как Купер приносил его мне, как я восторгалась десертами в его присутствии.

— Почему ты раньше мне не сказал? – спрашиваю я.

— Наверное, потому, что мне нравилась твоя искренняя реакция. Мне было приятно, что кому-то так нравятся эти печенья, и этот человек не знает, кто их испек. – Купер пожимает плечами. – И мне было приятно, что ты хвалишь их не из вежливости.

— Поверь мне, никто не будет хвалить твое печенье из одной только вежливости.

В свете костра я вижу, что Купер покраснел.

— Спасибо.

— Это многое объясняет. – Например, то, почему он пришел в такой восторг при виде Ферн. Или то, что Слоана назвала его «нашим маленьким пекарем». – А Слоана ведь ни слова мне не сказала. Вот же вредина!

Купер смеется.

— Она, наверное, подумала, что ты знаешь. Все здесь знают. Даже не верится, что ты прожила тут целый месяц и ни о чем не догадалась.

— Будем честны, я не настолько наблюдательна.

Я поворачиваюсь к нему.

— И это правда круто, что ты не бросил свое увлечение, – говорю я и невольно задаюсь вопросом: каково это – любить свое хобби настолько, чтобы преуспеть в нем так же, как Купер в кондитерском деле.

И иметь достаточно времени на то, чтобы отточить навыки.

— Мне это очень нравится, – просто отвечает он. – Я очень надеюсь после школы поступить в ИКИ.

— Куда, прости? – удивленно переспрашиваю я.

— В Институт кулинарного искусства. Это в Нью-Йорке, может, слышала. Я очень хочу когда-нибудь открыть свою пекарню.

— Ого…

У меня в голове проносится сразу тысяча мыслей, первая из которых: «Купер собирается переехать в Нью-Йорк…», а вторую я произношу вслух:

— То есть, ты планируешь заняться этим… всерьез?

— Да. – Он склоняет голову набок. – Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

— Нет. Просто кулинария – это скорее хобби, разве нет? Вряд ли на этом можно построить настоящую карьеру.

— Скажи это каким-нибудь «Данкин Донатс», – отвечает он и поворачивается обратно к костру.

— Да, конечно, некоторым везет в этом деле. Но нет никакой гарантии, что именно ты окажешься в числе счастливчиков. Ты знаешь, что большая часть малых бизнесов прогорает в первые пять лет существования?

Купер качает головой и вновь переводит взгляд на меня.

— Послушай, я точно знаю, что не хочу провести остаток жизни, занимаясь тем, что мне совсем не по душе. Я хочу делать то, что искренне люблю. Гарантий тебе никогда никто не даст, ни на одном карьерном пути, так что я вполне могу попытаться осуществить свою мечту.