Книга Это все монтаж, страница 121 – Лори Девор

Он поворачивается и смотрит на меня, прижимаясь щекой к стене.

— Трезвею. Болезненно, – отвечает он. Его симпатичное лицо размазывается по обоям. – Пора научиться вовремя закрывать рот.

— Всем нам.

— Я ненавижу все это, Жак, – говорит он.

— Что? – спрашиваю я. Он смотрит на мой микрофон, потом снова мне в глаза. Отлипает от стены.

— Ничего, – говорит он мне тогда. – Давай уже закончим этот богомерзкий вечер, вернемся в Шарлотт и пойдем спать.

— Справедливо, – соглашаюсь я, – только пообещай, что не заставишь меня признаваться.

Он почти незаметно, самую малость, сползает по стене. Все еще прислоняется к ней и смотрит на меня так, что я на сто процентов уверена: он хочет прижать меня к этой стене и повторить ту ночь в Чикаго.

Он качает головой.

— Не надо, – произносит одними губами.

Я протягиваю ему руку, он хватается, но упускает. Одновременно уходим в противоположных направлениях.

Я обнимаю их всех, прежде чем уехать. Эйлин, и Остина, и маму с папой.

Мама не отпускает меня дольше всех и говорит, держа мое лицо в ладонях:

— Не позволяй никому решать за тебя, кто ты такая, Жак, – она прислоняется своим лбом к моему.

Я вдыхаю ее запах: духи и ополаскиватель для белья.

— Люблю тебя, – говорю я. Это все еще что-то значит. Я приберегла это для них. – Я люблю вас всех.

Маркус идет со мной до машины, в которой мне предстоит сейчас уехать, чтобы камеры это сняли. Его пальцы легко касаются моих.

— Твои близкие куда приятнее, чем ты, – говорит он с улыбкой.

— Мне говорили.

— Жестоко, не так ли? – говорит он. – Расставаться с тобой.

Мы смотрим друг на друга. Между нами все еще есть некоторый жар, другого рода испытание, и впервые после Мексики меня не воротит от его поцелуя.

Я сажусь в машину, рядом с Генри. К моему удивлению, напротив нас сидит Прия. Это явно не к добру.

— Пожалуйста, скажи, что на этом все, – говорю я, скорее Прии, чем Генри.

С минуту Прия ничего не отвечает, только смотрит на меня с чем-то почти убийственным в глазах.

— На этом все, – говорит она. – Между вами все кончено.

Я смотри на Генри, приподнимая бровь, но он ко мне не поворачивается. Впрочем, мой жест обращает гнев Прии в его сторону.

— Ты, – начинает она осуждающим голосом, – всегда считал себя выше правил, но никогда не был глупым. Боже, да ты буквально облизывался на нее при всей ее семье!

Генри сидит, потупив взгляд. Он не отвечает.

— Тебе не надоело еще играть за патриархат, а, Прия? – спрашиваю я.

— Ты явно просто хочешь, чтобы мы все тебя ненавидели, – говорит Прия, незамедлительно набрасываясь и на меня. – Я не ради таких уродов месяцами не вижу родных. Саморазрушайся на здоровье, но в свое свободное время, потому что у меня все это уже поперек горла стоит! Мне тошно от вас обоих! Мир не вращается вокруг вас. Нам нужно делать шоу, и вы двое – не главные персонажи. Так что прекратите.

— Значит… мы… больше не вместе? – наконец выдавливаю я из себя. Генри все еще молчит.

— Мы не идиоты, – говорит Прия. – Все прекрасно знают, что только Генри может от тебя хоть чего-то добиться. Нам осталось снимать две с половиной недели, и, если вы не возьмете себя в руки, я с превеликим удовольствием лично доставлю вам повестки в суд, на которые вы оба напрашиваетесь. Серьезно, Генри, я – Глас с небес, ты меня слышишь?