Книга Это все монтаж, страница 52 – Лори Девор

— Это не было ходом, – отвечаю я, радуясь про себя, что так здорово отыграла. – Я честно говорила.

— Даже если это не было ходом, было гениально, в общем-то, – говорит он мне.

— Ты больной, – отвечаю я.

Генри смотрит на меня слишком долго. Мы оба это знаем.

Наконец он отрывается от меня и глядит в сторону особняка.

— Работа не ждет, – говорит он.

— Кто бы знал, как я устала от твоей работы. А еще больше я устала оттого, что ты все обещаешь загладить вину.

— Поверила бы ты мне, если бы я сказал, что тоже устал? – спрашивает он. Я не отвечаю. Он молчаливо сдается и разворачивается, чтобы уйти.

Он уже идет к дому, когда я окликаю его:

— Генри!

Он резко останавливается и оглядывается на меня. Это такое клише, но он как с картины сошел – есть в нем что-то невозможно идеальное, в его коже, в его глазах, в его улыбке. Похоже на мираж.

— Скажи, это было всерьез? – спрашиваю я. – Мне показалось, что да.

— Жак, – он возвращается ко мне и опускается. Мы с ним снова смотрим глаза в глаза. Оба не говорим, что на самом деле хотим сказать, и в этом наша ошибка. В коде, которым мы общаемся. Во всем, что хотим передать одним только взглядом.

— Это не может быть всерьез, – тихо говорит он, – потому что это против правил.

Я медленно сглатываю. Он отдаляется.

Уже одиннадцать. Последние несколько часов я старательно готовилась к вечеринке у бассейна. Мы с Кендалл сидим недалеко от входных дверей особняка. Остальные девочки собрались в гостиной на междусобойчик.

Я лежу на диване, а Кендалл держит в руках бутылку газированной воды и смотрит в окно – вероятно, в надежде, что что-то случится. Для меня все равно оказывается сюрпризом, когда она говорит ничуть не удививленно:

— Это Шейлин.

— Что? – спрашиваю и подхожу к ней. Она меряет меня взглядом, явно расценивая это как нарушение личного пространства.

Это и правда она. Шейлин Дауд, очаровательная главная героиня прошлого сезона «Единственной» со Среднего Запада. Она начала свой сезон как принцесса из сказки, а покинула его под руку с практичным, невозможно сексуальным немного-собственником Бентли Рутом, после того как ее роман с Маркусом потерпел крах.

Маркус тогда был надежным и смешным, и многие считали его неотразимым, но я кое-что поняла про Шейлин, пока смотрела сезон. Когда от нее это требовалось, Шейлин становилась воплощением традиционных ценностей, но это была не настоящая она. Сложно найти кого-то больше похожего на простую девушку из Индианы, но если приглядеться хорошенько, Шейлин – монстр.

Она шатенка, худенькая, как тростинка, но при этом свирепая, и она мне нравилась несмотря на то, что была ходячим воплощением белого христианского идеала красоты, практически созданным для «Единственной». Она не одного парня отправила домой за уродское поведение. В ее финальной троице был еще один – Алекс, такой же хардкорный христианин, как и Шейлин. Он задержался на сезоне, потому что все время пытался использовать веру против нее – мол, она будет грешницей, если выберет Маркуса или Бентли. После заключительной – слава богу – истерики Алекса, когда он узнал, что Шейлин, по слухам, переспала с Маркусом во время свидания с ночевкой, Шейлин отправила его домой и показала ему средний палец на прощание. Она послала его к черту и осталась непоколебимой в своем мнении, сколько бы Алекс ни пытался ее убедить, что его нравственная позиция – самая правильная. Когда я это смотрела, почему-то ощутила странный прилив сил. Я восхищалась Шейлин и тем, какой великолепный из нее вышел персонаж, и восхищалась тем, что Маркус что-то в ней усмотрел.