Книга Это все монтаж, страница 54 – Лори Девор

Буря, которую эти события вызвали в Сети, все еще не стихла.

Когда она спрашивает меня о Маркусе, я вижу ее именно такой – надломленной и униженной. Только вот она совсем не такая: Шейлин выглядит свежо и легко, и говорит о нем без проблем. Я неловко опускаю взгляд на мгновение, вспоминая эту сцену, а потом смотрю ей в глаза.

— Кажется, это уловка. Я надеялась, ты расскажешь мне о Маркусе.

— О, понятно, ты больше даешь, чем берешь, – она наклоняется ближе. Ее взгляд – яркий и чистый. – Да, я это вижу. Ты точно в его вкусе!

Я сглатываю и оборачиваюсь на продюсеров. Генри среди них нет.

— Я думала, обычно бывших приглашают, чтобы напугать главных героев? Чтобы они задумались, могут ли они на самом деле пережить прошлое расставание?

Шейлин облокачивается на спинку своего сиденья и подпирает голову рукой. Смотрит на меня с легкой улыбкой.

— Мы с Маркусом помирились. Я просто желаю ему счастья, – говорит она. Ни на минуту не выходит из роли: эта ее черта меня восхищает больше всего. Быть не может, чтобы ей хотелось быть где-то рядом с Маркусом, не говоря уже о том, чтобы разговаривать со всеми девочками, с которыми он теперь встречается. Но, глядя на нее, этого и не скажешь.

— Как думаешь, – осторожно начинаю я, – какая девочка ему подойдет?

Шейлин наклоняет голову и оценивающе на меня смотрит, как будто решая, насколько честно отвечать.

— Маркуса легко полюбить, – говорит она наконец, – Бентли будет меня ревновать за то, что я скажу, но есть в нем что-то очень самоотверженное. Он хочет, чтобы люди были счастливы рядом с ним, и отдает им себя всего. – Она внимательно глядит на меня. – У нас было очень болезненное расставание, знаешь?

— Да, – киваю я. Шейлин валялась у него в ногах, умоляла его остаться, когда он решил уйти. Кто-то говорит, он был холоден и расчетлив; некоторые решили, что Шейлин просто-напросто не дала ему тех эмоций, в которых он нуждался.

— Так вышло, потому что мы с ним оба из тех людей, которые полностью отдаются чувствам, пускай не всегда правильным, – говорит Шейлин. – О чем ты задумалась?

Сглатываю.

— Боюсь, что временами кое-как отдаюсь не тем чувствам.

— Нет, – отвечает она, – ты не такая, я вижу. Вот что я по-настоящему поняла только после шоу: Маркус хочет, чтобы его хотели. Его это всегда очень радует.

— С этим у меня проблем нет, – говорю я. – Я хочу его.

— Я чувствую, – кивает она, но мне почему-то кажется, что она хотела сказать что-то другое, но сдержалась.

— Эй! – вдруг кричит Шейлин, поворачиваясь к продюсерам. – Я жутко проголодалась. Можно чего-нибудь поесть?

Шарлотта вздыхает, складывая руки поверх большого живота.

— Ладно, – говорит она, – но нам нужно отснять еще парочку таких сцен.

— Конечно, – соглашается Шейлин, заговорщически глядя на меня. – Жак, пойдем прогуляемся?

Ради Шейлин продюсеры организовали кейтеринг – она рассказывает, что отказалась иначе возвращаться в особняк. Мы с ней счастливо уходим подальше от камер.

— Они бы тебя не отпустили, не попроси я об этом специально, – говорит Шейлин в столовой, накладывая на тарелку четвертинки сэндвичей и чипсы. – Но съемочная группа будет мне очень благодарна.

Я беру себе маринованный огурец и следую за ней к столику в уголке, на который она опускает свою тарелку. Шейлин хватает один из сэндвичей и ест его, стоя рядом со мной.