Книга Это все монтаж, страница 64 – Лори Девор

— Наверное, когда умираешь, так себя и чувствуешь, – говорит мне Рикки с улыбкой.

— Хотелось бы мне сейчас быть расслабленной, – отвечаю я.

Рикки делает большой глоток вина.

— Не говори так, – наконец произносит она, ободряюще мне улыбаясь и разрушая напряженную атмосферу.

Это меня удивляет, поэтому я отвечаю просто:

— Извини, – и чокаюсь с ней.

Потом продюсеры заставляют нас всех чокаться. Раз за разом: сначала – когда мы только получаем напитки, еще раз после пары глотков и напоследок, пока не успели еще все допить. К последнему тосту я просто переворачиваю свою пинту и ставлю ее вверх ногами на стол.

— Весьма нахально, – подмечает Шарлотта, и я по-дурацки ей улыбаюсь. От пива и недосыпа я впервые за несколько дней расслаблена, поэтому откидываюсь на стуле, стараясь сохранить его в равновесии на одних задних ножках.

— Где Генри? – спрашиваю Шарлотту.

Она щурится.

— Он сегодня разбирается с локациями. – Она скрещивает руки. – Когда начинаются перелеты, он становится раздражительным.

— По сравнению с тем, какой он обычно?

— У него пока что хороший сезон, – говорит Шарлотта. – В прошлом году он так серьезно порушил наши планы, что я не знала, получится ли спасти ситуацию, но он заслужил свое место.

— Его собирались уволить? – спрашиваю, поворачиваясь к ней лицом.

— Как бы ты поступила? – спрашивает она в ответ, и у меня по спине пробегают мурашки.

— Уволила бы, – говорю я, – потому что знаю, что «хороший сезон» у него потому, что он залез мне в голову.

— О, Жак, в яблочко! – посмеивается Шарлотта. – Ты знала, что Генри к тебе приставили, с третьего дня съемок, когда он сам тебе рассказал. Ты спросила, не пытается ли он зафлиртовать тебя в платье.

— Так и оказалось, – говорю я. Я знала тогда и знаю сейчас, но все думаю: как далеко они готовы зайти, чтобы добиться своего? Позволят ли они ему целовать меня?

Твою мать.

Это шоу сводит меня с ума. Я сомневаюсь в каждом сказанном слове, в каждом поступке, и дело даже не в том, что раньше со мной такого не было – просто раньше я хотя бы знала, что существует версия меня, которую я смогу полюбить. Теперь я не знаю, что реально, а что нет, не знаю, кто я или даже кем я себя считала.

— Милая моя, – говорит она, – у него все хорошо, потому что ты – его девочка, и тебя в конце сезона ожидает помолвка.

Его девочка. Как будто она что-то знает. Его девочка.

Как по сигналу, ровно в этот момент к нашему столу подходит Маркус и его съемочная группа. Мы сидим и тупо смотрим на него с ожидаемым от нас восхищением; интересно, что сегодня его сопровождают не только операторы и продюсеры, но еще и несколько таких же высоких, с сильными чертами лица мужчин разного этнического происхождения, очевидно, чтобы убедить нас, насколько Маркус хороший парень.

— Это что еще за красавчик, – шепчет Рикки мне на ухо, глядя на одного из мужчин.

— Полегче, подруга, – бормочу я в ответ.

Продюсеры устраивают из этого целое представление: Маркус позвал несколько своих самых близких друзей познакомиться с нами, чтобы узнать их мнение.

— С нетерпением жду твоей встречи с девочками, – говорит Маркус своему другу Гранту.

Это все ради шоу, но теперь и мне хочется поговорить со своими друзьями. Пусть мы с Рикки и сошлись легко на фоне общей травмы, она не знает меня так, как Сара, и не может бросать в мою сторону такие же знающие взгляды каждый раз, когда Генри входит в комнату.