Книга Староград, страница 20 – Артем Рудик

«Не будет семьям павших ронийских ветеранов таких же выплат, как семьям коллаборационистов или карнимцев, они воевали против вашего достатка, хватит уже их защищать».

(С) Василий Дюжински, министр финансов, рониец

24.11.84

Когда я была совсем маленькой, у меня была собака, огромная охотничья борзая. Я очень любила с ней играть и гулять, порой даже каталась на её спине. Она была доброй и послушной. А потом пришли люди с автоматами. Они ходили маршами туда-сюда по главным улицам. Большая часть их почти сразу же уехала на поездах туда, откуда никогда больше не возвращаются. С каждым днём всё большее число военнослужащих оседало в городе, превращая его в одну большую военную базу. А вскоре, из-за постоянных бомбардировок, нам запретили покидать дома.

Всё больше мы отсиживались в подвалах, и всё больше наших вещей приходило в негодность. Новые же брать было просто неоткуда, ибо все они уходили на фронт. Это был первый предвестник самой страшной напасти — голода. Он пришёл внезапно и разлучил меня с моим единственным другом. Мама сказала, что это необходимо для нашего с братом выживания. Я приняла это, надеюсь, и мама поймёт то, что я сотворила.

Хотя кому я вру? Меня нельзя простить или понять. Я могу бесконечно искать оправдания, бесконечно бежать от правды, но всё это уже ни на что не повлияет. Впрочем, давайте я поведаю всё с самого начала...

Меня зовут Гроши, но тех детей, кто, как и я, работает на ронийских шахтах, чаще называют «пыльными крысами». Не очень хорошее прозвище для девушки, правда? Хотя, к моему сожалению, просто нельзя отрицать тот факт, что оно мне действительно подходит.

Собственно, стоит, наверное, рассказать о себе. Мне пятнадцать лет, но для своего возраста я крайне не выдалась ростом, что вкупе с цветом моих волос, отливающих из чёрного в серый, делает аналогию крайне очевидной.

Живу я, как уже сказала, с мамой и младшим братом. Брата звать Егором, и ему, к моему сожалению, досталось более благозвучное прозвище — Патрон. То ли из-за его скорби по нашему отцу-военному, то ли ввиду того, что он занял первое место по количеству собранных патронов на Фабрике, то ли просто потому, что он младше, а младшим всегда везёт несправедливо больше, чем тем, кто этого действительно заслуживает.

И у него действительно всё лучше, чем у меня! Вместо того чтобы, как я, спускаться в пыльные штольни, чтобы самодельными кирками выковыривать эти дурацкие розовые кристаллики, он прохлаждается на Фабрике и собирает пульки на конвейере. А ему за это ещё и дают дополнительный паёк... У них там работы грамм на моль, а им даже шоколад раздают, которым он ещё и делиться не хочет!

Даже в образовательном центре, куда мы ходим раз в два дня вместо работы, их группе, младшей, дают куда меньше заданий, чем нам. А этот мелкий паразит даже с ними далеко не всегда справляется. Я учусь во много раз лучше, ибо прикладываю все усилия, чтобы стать полезной своей стране, а он просто вбил себе в голову, что в центре его дурачат, и ни в какую не желает принимать те знания, что ему там дают.

Но самый обидный факт заключается в том, что ему всё это прощают. Ни мама, ни кто-нибудь ещё не хотят видеть в этом иждивенце маленького беса, который вовсю пользуется своим возрастом, да ещё и умудряется ныть про своего отца. Вообще, он и мой биологический отец, однако я, самолично, уже давно открестилась от этого человека, который воевал против моего благополучия. А брат всё ещё не хочет признавать, что его родитель был далеко не тем героем, которым он его видит.