Книга Староград, страница 84 – Артем Рудик

История всё равно нас рассудит. И рано или поздно все смогут узреть то, что я сделал для них и ради нас всех. Пусть Лилит будет мне свидетелем.

К слову, о божественном: перейдя в Орден, я всё ещё не утратил связь с родной культурой, как того требовал его устав, и даже теперь, всё ещё будучи под угрозой лишиться своего высокого положения, периодически ходил в храмы и поддерживал контакт с ронийским духовенством, отчасти из чисто прагматичных побуждений.

Последний такой тайный поход к месту поклонения чуть не стал для меня фатальным, и на меня совершили то самое покушение, из-за которого я и был вынужден закрыться в этой высотке.

Однако лишить себя возможности лишний раз излить свою беспокойную душу и пообщаться с человеком, которому, как никому другому в этой стране, известны все тёмные тропки души набожных ронийцев, коих, ввиду особенностей формирования страны, как колонии нестабильного в религиозном плане государства, было чуть ли не подавляющее большинство населения, я просто не мог. А потому пригласил к себе на беседу верховного матриарха всей ронийской церкви «Детей Лилит».

Когда же меня известили о её прибытии, моему счастью просто не было предела, и я даже задержал посещение делегации от босгорского контингента, встреча с которыми должна была состояться через несколько минут. Народ для меня гораздо важнее интервентов, пусть эти захватчики и достаточно богаты.

Вошедшая в мой кабинет низенькая и смуглая женщина, без особых изысков в одежде и практически не накрашенная, мало напоминала того жреца в пышных одеждах и с ритуальной раскраской, которого я видел ранее. Однако весь этот церковный фарс всё же, на мой взгляд, абсолютно не рентабелен, да и к тому же мешал конспирации против зорких орденских инквизиторов, запретивших принявшим присягу любые контакты с другими религиями.

Кротко встав на другом конце моего просторного кабинета, женщина украдкой поклонилась и слегка стеснённо произнесла:

— Храни тебя Проклятая Мать, Эрвин.

— Всех нас храни! — ответил я и указал ей на место по другую сторону моего письменного стола, за которым в тот момент я перебирал свои бумаги.

Сев напротив и немного потупив взгляд, она заговорила несколько более открыто:

— Я слышала новости, дитя, и, кажется, понимаю, почему ты захотел поговорить со мной. Всё более и более скверные времена грядут, а тень от первородного зла угрожающе нависает над нами.

Под «первородным злом», которым в священном писании был назван Адам и его злобный змеевидный покровитель, персонажи-символы предательства и террора, матриарх имела в виду Босгорскую Ортодоксальную Церковь Лилит, от которой ронийская и откололась.

— Да, в последнее время у нашей веры всё больше и больше врагов, с этим сложно спорить. Но вы, пока что, под моей протекцией, а потому вам ничего, в сущности, не грозит. В этом вы можете быть уверены. А вот вопрос о том, встанет ли духовенство, при случае, на мою сторону, отплатив мне за моё великодушие, вопрос всё ещё актуальный, на который пока я не услышал ответа.

— Лилит говорит нам о том, что мы должны помогать всем тем, кто вышел из её проклятого чрева, и карать тех, кто стыдится матери своей. Вы, Эрвин, определённо заслуживаете доверия церкви, но тогда же вопрос стоит вовсе в другом. Лилит проповедует щедрость, а потому готовы ли вы пожертвовать церкви денег, чтобы доказать своё религиозное рвение окончательно и получить нашу безграничную поддержку?