Книга Староград, страница 85 – Артем Рудик

— Ха, а ещё говорят, что любовь матери не купишь! Я выделю вам денег, но взамен мне бы теперь хотелось слышать несколько больше молитв, посвящённых моей персоне, а также ваших монахинь, проповедующих на улицах любовь к своему государству. Пусть хотя бы чересчур рьяные верующие не видят во мне врага. И думаю, что это будет хорошая сделка.

— Пути господни неисповедимы, но, думаю, что волею Лилит мы договорились. С вас — щедрое пожертвование, с Богини — признание вас святым правителем.

Шум лопастей пролетевшего мимо окна конвертоплана прервал наш разговор, введя в короткое молчание, по окончанию которого я произнёс:

— Эти босгорцы, с их игрушками... только прибыли, а уже нигде от них нет покоя.

И, будто бы вторя моим словам, дверь в кабинет вновь распахнулась, и в него вошли два человека в военной форме. По идеально вычищенной чёрной форме и какой-то особенной строгости жестов было нетрудно догадаться, что это посланники Босгора. Несмотря на бесцеремонное появление и явно читавшееся недовольство на лицах, они тут же отдали мне честь и встали по струнке в шаге от двери, словно требуя моего приглашения.

Переглянувшись со мной, матриарх молча встала и, слегка кивнув, прошмыгнула за спины новым гостям. Я же обыденно обратился к пришедшим:

— Я так понимаю, что вы, господа послы, не выдержали и пары минут ожидания. Что же, ладно, прошу, проходите и садитесь...

— Каждое мгновение может стоить жизни на войне! — слегка расслабившись, произнёс один из посетителей.

— Разве мы сейчас находимся на войне?

— А как ещё назвать ситуацию, когда на ваших улицах стрельба не прекращается ни на один день! — заявил второй.

Он имел до ужаса изуродованное лицо, что сразу же бросалось в глаза. Выглядело это так, словно бы этого человека изодрал огромный медведь. Жуткие шрамы, ожоги, потерянный глаз, лишённая правой щеки челюсть и практически оголённые кости легко могли внушить ужас даже видавшим виды ветеранам Великой Кампании. Но не только этим мой второй гость был примечателен. Ибо форма его была не просто офицерской, а гвардейской: всё та же чёрная долгополая шинель, отличительная черта всех босгорских частей, разве что украшенная нашивкой и значком с изображениями кроваво-красного силуэта волка, воющего на бледный круг луны, символ имперского дома. И это пугало, определённо показывая, что это не совсем стандартная миротворческая миссия. Ибо босгорцы гвардию задействовали лишь в делах особой государственной важности и при угрозах национальной безопасности, а значит, тут они вовсе не для того, чтобы помочь мне разобраться с назойливыми повстанцами, а лишь для отстаивания своих интересов...

Решив спросить у гостей напрямую о наличии в стране сил имперской гвардии, я задал вопрос:

— Я так понимаю, вы... — я обратился к гвардейцу.

— Капитан Карпов, — ответил он.

— Что же, капитан Карпов, вы ведь из гвардии, верно? Можно ли узнать причину присутствия столь элитных сил Империи в моей стране?

— На самом деле, понятия не имею. Я получил лишь прямой приказ кронпринца о переводе с оперативной базы в Великом Княжестве Ниппон, вместе с паном Топски. Хотя стоит ли удивляться, что подразделение гвардии ввели в страну, где атаке подвергся целый поезд государства, что было под нашей протекцией.