Книга Апокалипсис 1920, страница 92 – Артем Рудик, Вика Вокс

Я просто знал, что ему можно доверить и довериться лично. Что-то такое же я чувствовал и в Феликсе. Он был наивен и слаб. Более того, он был лишь очередным инструментом в моих руках. Но избавленный от цепей своего наследия и одарённый куда большей ролью, нежели та, для которой он был рождён... он напоминал мне самого себя в прошлом. И этим был мне симпатичен ничуть не менее, чем Зефир. Я чувствовал себя наставником, примером и в то же время, вынужден был безбожно ему врать. От чего мне становилось даже немного не по себе.

Так, например, он слышал несколько иную мотивацию для моих действий:

— Значит, вы хотите помешать этим духам из Альчеры продолжать одаривать людей проклятиями?

— Да. – сказал я чётко и уверенно, зная, что моя трактовка событий понравится лису, – Более того, мы хотим избавить от проклятия вообще всех, кто ими сейчас обладает. Закрыть Границу смерти и оборвать любую связь с миром Воли или же Альчерой.

— И для этого нужен я?

— Без тебя я не доберусь до Мирового Древа.

— А что будет после того, как мы туда попадём?

— Договоримся с Ванджина. Это моя первоцель.

— Просто поговорить?

— Да, просто поговорить. Лично. Без этих команд из далека, которые они присылали мне до этого. И тут ты тоже можешь мне помочь.

— Чем же?

— Поможешь мне своей экспертной дипломатией.

— Когда она у меня стала экспертной?

— Это вот, сейчас твоя самая важная придирка, mate? – я улыбнулся и похлопал его по плечу.

Мы продолжали путь. Сначала он шёл по Австралийской пустоши, а потом, вдруг сменился зелёными холмами одного древнего острова, который в то время ещё был полуостровом. Такие переходы, без особой пространственной логики были типичны для личных пузырей в Альчере. Это было что-то навроде перехода между снами. Бац и ты уже внутри сна. Не помня, как он начался и чем кончился предыдущий. Или же, скорее, можно было бы сравнить с внезапно вклинившимися в поток мыслей воспоминаниями.

В каком-то смысле, то, что происходило вокруг нас и было моими воспоминаниями. Моё первое племя. Такое, каким я его запомнил. А сейчас, мы приближались к самому важному моменту в моей жизни. Здесь, на этом острове, под полной луной, мы впервые собрались все вместе. Нас было тринадцать, и мы все плыли сюда издалека. У каждого была золотая маска и чёрный балахон. У каждого был свой мотив и своя история. Но в тот момент, на вершине горы, спускавшейся склоном прямо в тихое тёмное море, мы были едины в своём порыве.

Здесь, в Альчере всё это было как вживую: вот, мы раскуриваем травы, играем музыку, танцуем, совместно камлаем. Вернее всё было ровно так, как я и помнил. Тринадцать фигур ело сырое, окровавленное человеческое мясо, пользуясь открывающимися пастями масок. Тринадцать фигур пило заккумов сок. Тринадцать фигур лишалось человечности и приближалось к богоподобию. Всеми возможными способами. В том числе и теми, от которых Феликсу стало тошно. Он стыдливо прикрыл глаза лапой и сказал:

— Боже! Я не могу на это смотреть! Скажи мне, когда это закончится!

— Тогда, боюсь, мы останемся здесь навсегда. А кроме того, вскоре ты начнёшь их не только видеть, но ещё и явственно слышать. А это, знаешь, порой даже хуже. Потому что странным звукам вне поля зрения...

— И что нам делать? На кой чёрт мы вообще смотрим именно это воспоминание?!