Книга Тихий лес, страница 101 – Артем Рудик

— Мать…?

— Мачеха. Я знаю, ты никогда не считал меня своей роднёй. Но я действительно испытывала к тебе материнские чувства, как бы это для тебя не выглядело. Начав жить с твоим отцом и приняв бесконечную бессмысленность, я повзрослела и даже былая неприязнь к твоей родной матери, испарились.

— Во многих вариантах прошлого, которые я помню, ты всегда сравнивала меня с ней. Не знаю почему, но мне это никогда не нравилось. Может потому, что я её не знал.

— Просто я видела в тебе её черты. Она была из тех, кто не только мог, но и действительно хотел поменять мир. У неё была идея и свой собственный план. Это сыграло злую шутку с городом, в котором мы жили. Он был уничтожен, во многом, по её вине. Наступил апокалипсис и Земля стала окончательно непригодна для жизни. Мне конечно повезло оказаться в безопасном бункере, что находился под контролем искусственного интеллекта. И я даже смирилась с его жестокими правилами. Но все мы понимали, что нашей семье потребуется целая вечность и тысячи поколений, чтобы превратить сухую ядерную пустыню в цветущий сад. Это было наше изгнание в землю Нод. Это было наше проклятие, как последних людей. И ты, уже со своей идеей, похожей на идею твоей матери, решил не ждать планомерного возрождения планеты и действовал решительно. Ты переселил нас сюда, в это странное место. Кто же знал, что твоя идея тоже закончится плохо? Если ты вдруг начал корить себя за неё, то не стоит. Ты не виноват в том, что произошло. Ты хотел сделать как лучше.

— Я и сейчас хочу сделать как лучше.

— Да, это вполне в духе твоей матери: решимость и бескомпромиссность. Жестокость и великие идеалы. Но из любой разрушительной трагедии, иногда вырастает нечто прекрасное. Благодаря тому, что сделала твоя мать, я познакомилась с Самаэлем.

— Ещё один зверь с именем? Как-то слишком много их становиться. — вмешалась в разговор Аврора.

— Он не из этого места. — сказала богиня, — Не думаю, что кто-то вообще способен сказать, откуда он пришёл. Но ему нравится, когда мир настигает коллапс. И наступивший армагеддон привлёк его туда, где мы жили. Он вступил в наш дом, как ангел смерти, с множеством имён, и просто стал наблюдать за тем, как мы сами себя уничтожаем. В этом он был не отразим. Мне думается, что ты видел его, разве нет? Чарующий голос, изумрудные глаза, горящие потусторонним огнём, и бесконечные пространные рассуждения, которые не пытаются тебя ни в чём убедить. Ты всегда сам делаешь вывод из его слов.

— Кажется, я его видел. В момент, когда временно умер.

— Я так и знала. Верила, что он не сможет пропустить гибель и этого мира. И мои мечты оказались явью.

— Кажется, ты от него без ума. — произнесла рысь.

— С ним по-другому и не поговоришь. Надо сначала лишиться рассудка. Не подумай, Каин, я притёрлась к твоему отцу, хотя до этого его не переваривала. Да и вообще, до него, у меня уже был возлюбленный. Но, знаешь, что я поняла, когда стала старше? Людей нельзя любить. Конечно, можно испытывать к ним привязанность, но эта самая привязанность всегда складывается из обстоятельств. Я была в таких, что заняла место твоей матери и даже прикипела к нему. Но правда в том, что я всегда любила идею, которой и был Самум. Он был отражением цикла жизни и смерти. Он был судьбой и, в то же время, оставлял мне выбор. Он был красив и жуток, спокоен и буен — Самум воплощал апокалипсис. И я так полюбила это воплощение, что и здесь приняла форму смерти. Его любимый вид.