Книга Тихий лес, страница 102 – Артем Рудик

— Всё ещё не понимаю восторга. — не унималась Аврора.

— Просто ты не знаешь о всех прелестях погибели. Когда приходит смерть мира, она не делает разницы между богатыми и бедными, между хищниками и жертвами, между победителями и проигравшими. Идеальное тотальное уравнение, низводящее все страхи и боли до нуля. Хутсунея.

— Значит, та история, которую ты рассказывала нам с Авелем, была придумана этим твоим Самаэлем? — спросил я.

— Нет. Он её не придумал. Он её наблюдал. Он всегда только наблюдает и говорит. — птица вдруг задумалась, и затем сказала, — Если ты его видел после того, как пересёк границу жизни и смерти, то значит и я смогу его наконец-то увидеть. Я смогу воссоединиться с ним и получить заветное освобождение. Хотелось бы мне верить, что и другие воссоединяться с ним на той стороне. Пусть даже это будет совсем мимолётное воссоединение. Самум стоит каждой секунды.

— Только не говори мне, что собираешься…

— Повторить то, что сделали Старик и Паучиха? Да, именно это я и собираюсь сделать. Это приблизит тебя к выходу, а меня к моей единственной страсти. Кроме того, твой дальнейший путь будет лежать к отцу. Он будет последним из нас. И, прежде, чем ты к нему пойдёшь… Просто знай, что мы все привязаны к тебе, но эта привязанность превратилась в клетку. Позволь же нам всем совершить побег из адского колеса. И, чтобы не произошло, не пытайся всё вернуть на свои места.

С этими словами скелет оплели щупальца тумана и он растворился в них.

Туман отступил и рассеялся. Мои ноги утонули в глубоком снегу. Вокруг была уже не та мрачная низкорослая роща, а вполне привычный лес. Правда, за время моего отсутствия тут многое поменялось: везде лежал глубокий снег, массивные стволы окутало ледяным узором, а с ветвей пропали все листья. Гигантские деревья стояли голые, практически мёртвые.

Звенящая тишина давила на уши. Больше не было привычного шума и даже ветер затих. Всё потому, что даже воздух ныне застыл от наступившего мороза.

Меня охватила дрожь. После я чихнул. Тело едва справлялось со столь резкой переменой температуры. Обрывки плаща ни капли не грели и только факел, всё ещё находившийся в моей руке, давал хоть какое-то тепло. Я поднёс его поближе и обнял Аврору. Сильно теплее от этого не стало, но чисто подсознательно казалось, что я делаю хоть что-то. А "хоть что-то" уже лучше, чем совсем ничего.

— Пойдём. Иначе замёрзнем, стоя на месте. — сказала рысь дрожащим голосом.

— Да, верно. Нельзя оставаться на месте.

И мы поплелись, с трудом передвигая ногами. Конечно, лапам было крайне холодно, так что хотелось их одёрнуть каждый раз, погружая в сугроб. Однако, здесь их было просто некуда "одёргивать".

В один момент, погрузив ногу в белый покров в очередной раз, я вдруг встал на что-то твёрдое и шершавое. Я подумал, что наступил на камень. Однако, этот самый "камень", вдруг хрустнул под моей ногой. Передав факел напарнице, я нагнулся к земле и раскопал странный предмет. Из снега, на белый свет, вышел треснувший череп. Я не знал, что и думать о такой странной находке и почему она так привлекла моё внимание.

Позднее, продолжив путь, мы наткнулись и на другие останки самых различных животных. Некоторые представляли собой скелеты, другие же — полузамёрзшие трупы. Их было великое множество. Конечно, мы могли рассмотреть лишь те, на которые натыкались и те, которые лежали на поверхности. Сколько всего их было, я не стал задумываться. Мне просто стало не по себе.