Книга Комната без хороших людей, страница 108 – Артем Рудик

— Это не выход, Австер. Мы бежали сюда из звёздных глубин от подобной жестокости. Бежали от ужаса, который тебе неведом.

— Ваш побег окончен. Хотите вы того или нет.

— Почему ты не можешь продолжить сосуществовать с нами? Если ты закроешь шов, то все люди лишатся проклятий и звериного вида. Они лишатся свободы перед судьбой. Разве ты не хочешь им счастья?

— Я не готов ради них преклоняться перед кем-то столь жалким. Тем более что Вигилант рассказал мне не только о вашей смертности. Но и о том, как Внутреннему кругу сохранить и животные черты, и проклятия. Остальные будут жить лучше и без этого. И уж точно прекрасно справятся без вас.

— Вигилант? Ты не понимаешь, кому помогаешь. Это жестоко содействовать нашим палачам. Особенно после всего добра, что мы принесли тебе.

— Теперь не они, но я буду вашим палачом.

С этими словами Мартин переступил черту невозврата и нажал на спуск. Раздался выстрел. Старейшина из живого существа в один миг обратился потоком светящейся воды, которая пролилась на бледный песок и смешалась с ним в белую глину – материал мироздания. Его хватило бы, чтобы закрыть Шов, даже в таком объёме. Но постчеловек не считал нужным остановиться.

Ему даже казалось милосердным то, что он не обречёт этих существ на голодную смерть. А кроме того, ещё и обезопасит свой мир. И от ложных богов. И от вторженцев извне, вроде Вигиланта. А потому Феликс, окончательно превратившись в безвольный инструмент в руках своего спутника, совершал выстрел за выстрелом.

Будучи оружием, он чувствовал всё: как боёк касается капсюля, как взрываются пороховые газы, как пуля вылетает из ствола, неся смерть и разрушение. Каждую смерть он записывал на свой счёт, не в силах что-то поделать со всё возрастающим списком.

Ванджина ничего не могли поделать с Мартином. Они не сопротивлялись бойне. Всю свою историю они были мирным народом, которому было противно насилие. Поэтому ни взрослые, ни молодые, ни тем более старики не могли ничего противопоставить пулям. Они лишь стонали. И этот заунывный стон не прерывали и не перебивали даже разрывы пуль.

Австер не щадил никого. Выстрел за выстрелом он сокращал популяцию странной расы и с каждой отобранной жизнью чувствовал себя всё сильнее и сильнее. Человеческое естество в нём было сильно как никогда. Список жертв во имя богоподобности всё рос и рос:

1. Профессор Шариков.

2. Его ассистент Павел.

3. Две тысячи триста сорок семь заражённых москвичей.

4. Священник культа проклятых Матфей.

5. Тридцать один товарищ Йозефа из подпольной большевистской ячейки.

6. Неизвестная шанхайская девушка.

7. Бутлегер Морозов.

8. Семья последнего, три человека.

9. Два его охранника.

10. Сэр Макмани.

11. Аристократ Котов.

12. Депутат Щёткин.

13. Куратор Юмала.

14. Другие сто двадцать семь членов Внешнего круга, убитых в результате внутренней грызни.

И это только те, чьи смерти напрямую были заложены в основание успеха Австера. Всего две тысячи пятьсот девятнадцать человек. Две тысячи пятьсот девятнадцать нерассказанных историй, которым, в лучшем случае, суждено стать цифрами в статистике. Целыми судьбами, сведёнными до сущего ничего. Мартин про них даже не вспомнит.

Да даже Феликс, у которого каждая из смертей прибавляет по ране на сердце, вряд ли сможет вспомнить каждого.