Книга Комната без хороших людей, страница 43 – Артем Рудик

— Простите, пожалуйста… – Бутлегер виновато опустил голову.

— Тем более этот парень выглядит довольно смышлёным, он вполне мог и догадаться, что ты блефуешь насчёт всего, что не касается понимания лжи или правды. – Юмала явно меня переоценивал. – Он вообще выглядит как нюхач из какой-нибудь ЧК! – Зверь громко рассмеялся, и хозяин заведения присоединился к этому смеху.

Я тоже выдал смешок. Только нервный. Потому что я вдруг понял, что этот зверь видел меня насквозь, и это была вовсе не случайно совпавшая с реальностью шутка.

— Он мне нравится, – сказал пёс. – Самоотверженный. Рисковый. Отважный. Отрок рода, который все в этой стране ненавидят. Вполне подойдёт для наших задач.

— Заберёшь его сейчас? – с энтузиазмом произнёс волк.

— Нет. У нас ещё не всё готово. Нужно принести пару жертв, прежде чем мы сможем начать свой план. Я думаю, что этот зверь сам ко мне придёт, как время подступит к решающему моменту.

— Что ты имеешь в виду? – спросил хозяин заведения.

— А это уже не твоё дело.

Гость встал с кожаного кресла и направился к выходу. По пути он остановился около меня и прошептал мне на ухо:

— Можешь не бояться. За свою бесконечно долгую жизнь я попробовал почти всё. Так что ты не разделишь судьбу той бедной китаянки. И не испытаешь чего-то более страшного, что испытывал тут. Однако знаешь, несмотря на то что ты можешь сослужить нам отличную службу, я всё равно отомщу за то, что ваша служба влезла не в своё дело. Но он, – Юмала кивнул в сторону сидевшего в недоумении бутлегера, – об этом уже не узнает. Можешь быть свободен.

Две недели пролетели быстро. В Шанхае, этом Содоме наших дней, время текло совсем иначе. Особенно во время вечеринок и беснований, что разгорались по вечерам в местных питейных и прочих увеселительных заведениях. Сколько я успел посетить подобных разгульных мероприятий за то время, пока ждал сигнала от Феликса!

Танцевал под заводную музыку портовых трактиров. Бил лица осевшим в Китае немцам и австриякам, напоминая им о Великой Войне и отыгрываясь за Брестский мир. Затем подружился с британскими моряками и пару дней подряд праздно скитался с ними вплоть до того момента, как они не сцепились с матросами Франции. Мне не хотелось участвовать в их конфликте и выбирать сторону, а потому я отправился в район, где оседали «наши».

Там я был готов конфликтовать гораздо активнее даже, чем с немцами, потому что те хоть и были на другой стороне в Великой Войне, но всё же иногда были очень даже хорошими ребятами, которых также кинули на фронт во имя империалистических интересов. Я этому внял ещё на фронте. А потому драки с ними были скорее дружескими, какими бывают драки детей, после которых мальчишки сразу же становятся друзьями на всю жизнь.

А вот драться с белыми меня обязывал мой пролетарский долг. Потому что они и были теми, кто отсылал нас на войну во имя прихотей царя. А до того отсылали нас в Сибирь, на каторгу. И никакой пощады к ним быть не могло. Правда, мне было слишком сложно сразу разобраться, кем были встреченные мной соотечественники. Конечно, они явно выделялись среди местного населения, да и даже среди приезжих. Но всё же вычислить беглого царского офицера и отличить его, например, от беглого анархиста было крайне сложно.