Книга Комната без хороших людей, страница 75 – Артем Рудик

— Ха! Ну и чушь! Кто из нас ещё ревизия? Это ты, кажется, водишься с эсеркой и считаешь децистов свойской компанией!

— Ты считаешь демократический централизм чем-то плохим? Что ж, ты можешь не верить, но у меня есть среди них друг, который доброжелательно выдал ордер на твой арест. За контрреволюционные связи с Обществом. – Йозеф хлопнул в ладоши, и со второго яруса театральных балконов показались прятавшиеся агенты ЧК.

Щёткин со своей петроградской компанией оказался в меньшинстве, под прицелами людей из Особого отдела.

— И не стыдно тебе использовать ЧК в политической борьбе внутри Общества? – спросил мул. – Ради поддержки кого? Мартина? Ты хоть понимаешь, ради кого рискуешь?

— Он нам уже пару раз помог. Мне этого достаточно. И я не побоюсь приказать открыть огонь по тебе. С полной санкции Дзержинского.

— Тогда мои люди будут стрелять по тебе.

— Получается, что мы в патовой ситуации. Наши способности ведь тоже не имеют особого смысла в этой борьбе, верно? С этим твоим даром Мидаса, позволяющим мгновенно замораживать материю при контакте, ты сможешь удерживать и мой рывок, и взрыв моей дорогой подруги. Пока у самого руки не отвалятся, верно?

— Мартин рассказал? Да, чтобы не умереть от ваших сил, придётся очень долго держать вас замороженными. И ты, и я явно потеряем много времени. Которое сейчас не можем терять.

— Именно поэтому я предлагаю более мужской выход из ситуации. Мы будем стреляться.

— Решил повторить судьбу поэтов-классиков?

— Хочу, чтобы ты её повторил. Давай, только ты и я. Выходи на сцену!

Мул последовал приглашению и поднялся на помост. Йозеф отошёл к правому краю сцены, в то время как его противник занял левый. Я же постаралась отойти подальше, чтобы не попасть под шальную пулю и продолжать наблюдать за происходящим. Койот сказал:

— У меня в кобуре «смит-вессон» третьей модели. Тяжёлый и убойный. Каждый из шести патронов может размозжить тебе голову. У тебя же, судя по выглядывающей рукояти, похожий по строению, весу и даже типу патрона – рейхсревольвер семьдесят девятого. Можно сказать, что мы в равных условиях по оружию. Скорее всего любое попадание будет практически смертельным. Если только…

— …кто-то из нас не сможет угадать, куда целится его противник, – продолжил Щёткин. – Ты можешь попытаться развоплотить участок, что окажется под ударом, а я заморозить.

— Верно. Поэтому никто из нас не достанет пистолет первым, чтобы не показать раньше времени, куда он целится. И даже если это случится, целиться надо быстро. Легко можно промазать.

— Есть ещё пять шансов.

— У каждого из нас.

Напряжение возрастало. Оба противника держали руки на рукоятках, готовясь вытащить увесистое оружие и наделать друг в друге пару лишних отверстий. Множество свидетелей были готовы вмешаться и одновременно боялись это сделать. Я в том числе.

Это была честная дуэль. Стрелять по одному из дуэлянтов было бы легитимно, если он вдруг нарушит правила. Хотя даже это не гарантировало бы то, что его люди тут же не начнут стрелять в ответ. Поэтому всё зависело от мастерства Йозефа как стрелка.

Не сказать что я была в нём полностью уверена. Он, разумеется, умел обращаться с оружием. Но не был столь меток, как Феликс. Хотя, будь тот с нами, едва ли Щёткин согласился бы на дуэль. А так нам даже не пришлось доставать его из той норы, в которую он забился после убийства Котова. Он сам вышел к нам навстречу, надеясь нанести Мартину первый удар.