Книга Молоко и мёд, страница 70 – Артем Рудик

Вань-Шень всегда умалчивал о нюансах, в целом рассказывая действительную историю, но абсолютно неправильными словами. На самом деле дракон горел скорее не справедливостью, а жаждой наживы, и организовал не восстание, а банду, грабившую царские конвои. Однажды они с его другом убили и ограбили мудреца, в чьих записях и узнали про пророчество.

Возвращаясь с добычей в свой лагерь, на них и правда напал тигр-убийца. Только вот Вань-Шень сбежал с поля боя, а тигра убил его друг. Зная про пророчество, дракон подло убил товарища, когда тот отдыхал после тяжёлой драки, чтобы выдать победу за свою.

Он и правда сверг тирана. Но сам стал тираном ничуть не меньшим, подавая свою власть как волю самого Неба. С того момента он купался в роскоши и разврате, выдавая своё желание красивой жизни за высшую миссию. А свой проклятый приапизм за источник своей мужской силы.

Да, Вань-Шень имел очень своеобразное проклятие... И использовал его тоже исключительно своеобразно. Вполне в духе легенд о Приапе.

Я был очень удивлён, что он, вечно страдающий от собственной "мужской силы" явился к нам хорошо одетый, не навеселе и не растрёпанный:

— Простите, что заставил вас ждать. Эти студенческие протесты сводят меня с ума. Надо было обсудить с Мисимой-доси его инициативу по решению этой ПРОБЛЕМЫ. – он сделал акцент на последнем слове и возмущённо покосился на Либеччо,

— А мы думали, что ты придёшь к нам из бардака... – уколол в ответ волк.

Но дракон не обратил на этот укол особого внимания и невозмутимо заметил:

— Я умею заниматься важными делами. Кроме того, в борделе я уже был утром, так что я уже настроен на серьёзную работу. И, надеюсь, что вы пришли поговорить со мной именно о том, как можно решить мои проблемы.

— В каком-то роде... – сказал я.

— Я понял. Сейчас вы втяните меня в какую-то авантюру? Сразу скажу... я за. Люблю авантюры.

— Это хорошо, что ты согласился сразу, – заметил Либеччо, – Потому что мы хотели попросить тебя присоединиться к нам на разговоре с Пиники. Надо убедить её не поддерживать Мауи.

— Да... – Вань-Шень явно оказался не рад, что согласился, – Значит поедем общаться с этой сумасшедшей в жаркий и скучный край пуританства и морализаторства?

— Ну в Иране сейчас всё не настолько плохо. – сказал я, – Там даже очень славно.

— Не для меня, очевидно. – произнёс дракон, грузно выдыхая, – Но да ладно, если для того, чтобы меня следующие сотню-другую лет не отвлекали от веселья, надо немного поскучать. Полетели. Быстрее начнём, быстрее же и закончим.

Шахиншахский Иран, Тегеран, Городской район номер двенадцать, 2 февраля 1968

Восточный базар — это своего рода живой организм. У него свои законы, традиции и этакое невероятное очарование цветастого хаоса, полного запаха трав, золотых орнаментов и всяких красивых безделиц. Рынок Тегерана это вообще нечто невероятное: целый городской квартал полностью отдан под крытые торговые ряды, где в небольших закутках под цветастыми витражами и древними сводами, в небольших закутках ютятся тысячи и тысячи продавцов. Даже в таком большом и оживлённом городе, кажется, нет столько покупателей, чтобы каждый магазин обеспечить клиентами!

А я ведь был здесь последний раз тысяч шесть лет назад. До сих пор помню то, как я останавливался на ночлег в этом самом месте, в крошечной деревушке у подножья гор Эльбурза. Тогда это место представляло из себя всего пару десятков домов с небольшими хозяйствами. Жалкий пригород древнего мегаполиса Арсакии.