Книга Жена хозяина трущоб, страница 22 – Лика Семенова

Я стиснула зубы. Терпела, как чужая рука бесстыдно шарилась там, где и не помыслить. Елозила, терла. Сказать, что это было невыносимо — ничего не сказать. Я чувствовала себя продажной девкой, которой заплатили, а теперь отымеют, как хотят. Но мне даже не платили. И шлюха хотя бы имеет право уйти потом, когда все закончится. И не возвращаться. Никогда. Я же не могла даже этого. Он купил меня пожизненно.

Марко разочарованно скривил губы:

— Зачем ты все сбрила? Мне так не нравится.

Я молчала. Что я могла ему ответить. Сбрила, потому что так велели утром.

— Ты здесь такая же рыжая?

Я горела со стыда. Разве можно задавать такие вопросы? Кивнула, не желая испытывать его терпение.

Он шумно выдохнул:

— Не делай так больше. Поняла?

Я разомкнула губы:

— Хорошо.

Он убрал, наконец, руку, и я не сдержала вздох облегчения. Но зря. Марко чуть откинулся назад, выставляя торчащий член. Указал кивком:

— Погладь его.

Меня передернуло так, что я не сумела это скрыть. Я старалась даже не смотреть, не то, что дотронуться. Мой муж поджал губы, процедил:

— Сядь рядом и погладь его. Живо. Моя жена должна любить мой член больше всего остального. И не криви лицо, будто тебе противно.

Хотелось разбежаться — и просто выпрыгнуть в окно. Прямо в Разлом. Я умирала от мысли, что эта пытка может быть ежедневной. Я тянула время, хоть и прекрасно понимала, что это было бесполезно. Меня ничто не спасет. Все кончено.

Я села рядом на край кровати. Повернула голову. Мне пришлось смотреть на этот кошмарный орган. Толстый, едва не с мою руку, заметно темнее его смуглой кожи. Сиреневатый и бугристый от узловатых вздутых вен. С темной глянцевой головкой. Он возвышался зловещей башней из черных зарослей, выползавших на живот густой дорожкой. Я умру, если он ткнет этим в меня. Это невозможно. Я не хочу.

Я занесла, было, дрожащую руку, но дотронуться не решалась. Задыхалась от страха и отвращения.

— Ну же!

Я стиснула зубы, тронула, наконец, кончиками пальцев.

— В ладонь!

Ощущение было чудовищным. Я трогала что-то раскаленное, каменно-жесткое, но одновременно подвижное. Хотелось отдернуть руку, как от какой-то омерзительной твари, ядовитой змеи. Но Марко, тут же, накрыл мою ладонь своей, сжал тисками и начал медленно водить вверх-вниз. И что-то будто заездило под тонкой кожей. Я предпочла бы оторвать собственную руку, лишь бы избавиться от этого ощущения.

Он прикрыл здоровый глаз, тяжело и шумно задышал. Член подрагивал под моими пальцами.

Марко почти прошипел:

— Вот так… Теперь целуй меня.

Идея прыгнуть в окно мне нравилась все больше, несмотря на мою боязнь высоты. Я мучительно думала, окажется ли за ним Разлом? Чтобы наверняка. Оттуда уже не вернут… все кончится.

Я медлила, и мой муж раздражался. Его свободная рука скользнула мне на затылок, притянула к самому его лицу.

— Целуй, София. Как любящая жена.

От него несло водкой так, что можно было задохнуться. Меня попросту затошнит. Почему я не глотнула водки, чтобы не чувствовать этот запах? Хуже все равно уже невозможно.

Он процедил сквозь зубы:

— Целуй…

Я медленно потянулась к его губам, коснулась и замерла. Мой муж тоже замер, даже перестал двигать рукой. Он ждал, но я просто не могла. Это было выше меня. Пусть злится. Пусть изобьет. Не могу… Не могу! Эта мука хуже побоев.