Книга Жена хозяина трущоб, страница 31 – Лика Семенова

Я боялась выпрямиться и посмотреть на незнакомца. Наконец, пробормотала, не разгибаясь:

— Простите. Прошу вас, простите. Мне очень плохо. Если вы дадите мне тряпку, я все чисто уберу.

Он молчал. Потом я увидела протянутую руку с зажатым белоснежным платком. Робко взяла и нагнулась, чтобы убрать с пола, но почувствовала, что он резко дернул меня за шиворот. Встряхнул.

— С ума сошла? Рот вытри… Мэри. Пол вымоет уборщик.

Я без промедления прижала платок к губам, выполняя приказ. Пробормотала:

— Спасибо. Я верну вам платок… — Застыла, понимая, что несу очередную глупость. — Чистый, конечно…

Он снова окинул меня взглядом с ног до головы:

— Что ты пила? Только честно.

Я опустила голову:

— Водку.

— Сколько?

Я сглотнула. Красные пятна проступили даже на руках.

— Кажется, три рюмки… или четыре…

Он сцедил выдох сквозь сжатые зубы:

— И с трех рюмок так опьянела? Наркотики?

Я неистово замотала головой:

— Нет! Нет… Я никогда…

Он кивнул, будто безоговорочно поверил:

— Ладно… Пошли со мной. Мэри…

Я замерла:

— Куда?

— Ко мне домой. Посидишь, придешь в себя. — Он посмотрел на мои ноги: — Пришла босяком, что ли?

Я кивнула на машину:

— Там… В багажнике…

Незнакомец достал мои туфли и со стуком швырнул на пол:

— Обувайся. И халат хорошо запахни, чтобы ничем не сверкать.

Я стиснула зубы. Надо терпеть. Он имел полное право это сказать, потому что это было правдой. Я сделала все, что он просил. Но не шелохнулась, осталась стоять, даже когда мой неожиданный благодетель направился вглубь парковки. Единственное, во что я сейчас хотела верить — что он не обманет.

Он обернулся:

— Что встала?

Я облизала пересохшие губы:

— Вы, правда, не ведете меня в полицию? Пожалуйста, не надо полиции.

Он нервно выдохнул, вернулся и взял меня за руку:

— Пошли.

Незнакомец провел меня в другой конец парковки, остановился у утопленной в нише широкой матовой двери лифта, в которой виднелось мутное зеленое отражение моего халата. По-прежнему цепко держал меня за руку. Я озиралась вокруг, четко осознавая, что это не трущобы. Не Кампанила. Догадка напрашивалась только одна, и от этой мысли все в груди сжималось. Неужели «та» сторона? Та самая? Здесь все было другим. Даже воздух.

Мы вошли в кабину лифта. Стояли напротив друг друга. Подъемник едва слышно загудел. Я вздрогнула, когда лифт тронулся, и неосознанно коснулась стены. Кажется, мы поехали вверх, и внутри все съежилось. Я знала, что такое лифт, но ни разу в жизни в нем не ездила… Наконец, опустила руку. Я смотрела немного в сторону, в большое натертое до блеска зеркало, в котором спиной отражался мой провожатый. Широкие плечи, идеально сидящая короткая серая куртка. Чуть взъерошенные пепельные волосы, под которыми поблескивала неоново-синим полоса какого-то передатчика. Я была рада, что не видела собственного отражения. Должно быть, оно ужасно… Я не имела права даже стоять рядом с этим лощеным мужчиной.

Незнакомец молчал. И я молчала. Лишь разглядывала его украдкой. Только теперь заметила, что его правая рука под курткой была зажата в какую-то конструкцию из тонких белых направляющих и полупрозрачных пластин со светящимися точками датчиков. Шина или какой-то фиксатор… Что у него с рукой? Перелом?

Я смотрела на его длинные нервные пальцы с продолговатыми полированными ногтями. И невольно вспоминала другие руки… руки, которые еще сегодня касались меня. Я невольно стиснула зубы. Меня прошибло паникой. На что я надеюсь? Мне дадут воды. Может, позволят умыться. А что дальше? Куда дальше? Этот человек прав: когда я выйду отсюда — в таком виде дойду лишь до первого патруля.