Книга Жена хозяина трущоб, страница 55 – Лика Семенова

Я опустила голову:

— А какой любите вы, сэр?

— Не твоего ума дело, — он снова повернулся к столу.

— Ведь вы тоже не любите, но зачем-то пьете. Если нравится вкус, зачем тут же запивать его водой?

Он взялся за нож левой рукой и неуклюже ткнул им в масло:

— Я буду иметь в виду, что ты слишком глазастая, Лиса. Этого стоило ожидать. Какие у тебя еще таланты?

Господи! Черт меня дернул за язык! Вот идиотка! И как теперь это исправить? Мэйсон велел быть незаметной, а я вместо этого выдвигаю на счет собственного работодателя какие-то глупые предположения. Совершенно недопустимые. Но я не знала, как прекратить эти расспросы про кофе.

— У меня нет особых талантов, сэр.

Я переминалась с ноги на ногу, глядя, как Сальвар пытается одной рукой намазать маслом кусочек хлеба на тарелке. У него ничего не выходило — тарелка лишь елозила по столу. Но почему он не просит помочь? Это же очевидно, для этого я здесь и стою. Или это я должна быть предупредительной и помочь без напоминания? В конце концов, я же прислуга…

Я поставила поднос на декоративную стойку у стены, подошла к нему:

— Позвольте мне помочь вам, сэр. Я сделаю бутерброд. Простите, если так не принято, но ваша рука…

Он даже не посмотрел на меня, молча швырнул нож на стол. Полагаю, это был такой жест одобрения… По крайней мере, он не возразил. Я взяла тарелочку с хлебом, чтобы не касаться своей рукой, аккуратно намазала масло. Поставила перед Сальваром:

— Положить рыбы, сэр?

Он какое-то время сидел молча, смотрел в окно. Но я видела, как по его напряженному лицу гуляет грозовая тень. Что я сделала не так? Слишком тонко намазала? Я сделала так, как учила тетка: слишком много масла — тоже невкусно. Поздно опомнилась? Что же не так?

— Иди к себе.

Я даже вздрогнула:

— Я что-то сделала не так, сэр?

— Иди к себе и пришли сюда Мэйсона.

— Мистер Сальвар, в чем я ошиблась? Скажите, ради бога!

Он, наконец, повернулся, сверкнул глазами, процедил:

— Выйди вон.

Я больше не заставила повторять. Выскочила, даже забыв о подносе. Кажется, в чем-то провинилась я, а огребет Мэйсон…

Я не мог объяснить, почему она меня так бесила. Но полыхнуло настолько, что до сих пор в крови что-то бродило. Нужно было просто не позволять ей раскрывать рот. Глазастая мерзавка! Алисия до сих пор ни сном, ни духом, что я терпеть не могу кофе. Ей это просто неинтересно. Лиса же все усекла с первого глотка. Еще и отчитала, как мальчишку. Что еще она усекла? И что скрывалось за этой ее… заботой? Пыталась выслужиться? И ради этого она обходила кровать, чтобы не толкать меня со стороны больной руки? Настолько предусмотрительная? Или касалась нарочно? А этот клятый бутерброд! Тоже нарочно? Он бы поперек горла застрял! Лучше бы она вообще не приближалась! Когда она терлась у стола, я мог думать только о том, что под ее платьем ничего нет. Вчерашний «фильмец» лишь освежил все это в памяти, как нельзя лучше. Тогда на ней не было белья. И теперь ему неоткуда взяться. И эта мысль била по мозгам не хуже кофейной вони. Я почти слышал гулкий металлический звон. Нужно немедленно отправить Найджела в магазин, пусть купит ей чертовы трусы! Дюжину трусов! И «Белецца» будет здесь очень кстати… заодно и расспросит насчет халата.

Я даже вздрогнул, когда лифт неожиданно остановился, и тупая выламывающая боль этого импульса уже расползалась в больной руке. Когда это кончится? Ненавижу быть беспомощным и больным.