Книга Сделать все возможное, страница 56 – Р. С. Грей

— Ну, есть только один логический вариант пережить это, – говорю я, собирая депрессоры для языка и поднимаясь на ноги.

Лукас смотрит на меня с любопытством. Я стою у двери и начинаю отмерять шагами комнату. Сто двадцать квадратных футов, разделенных на две площади, то есть по шестьдесят квадратных футов для каждого. Конечно, один из нас получит кушетку, а другой получит доступ в ванную, поэтому нашим двум автономным государствам придется установить какую-нибудь форму торговли.

— Что ты делаешь? – спрашивает он.

Я толкаю его ногой. Он стоит посередине моей разделительной линии, составленной из депрессоров для языка

— Я очерчиваю границу. Это сработало для Кореи, может сработать и для нас.

К сожалению, она не может надолго сдерживать его.

— Эй, ты должен получить официальное разрешение, если хочешь войти на мою территорию.

— На твоей стороне вся еда.

Это не было случайностью.

Он обшаривает наши запасы и берет яблоко. Следующие десять минут я, стиснув зубы, слушаю, как он его грызет.

— Как ты можешь так просто с этим мириться?

Он смотрит на меня поверх недоеденного яблока.

— Ты никогда не думала, что, может быть, я не против застрять здесь с тобой?

Я смеюсь.

— Смешно.

Он пожимает плечами и откусывает еще кусочек от яблока. Он либо тренировался перед зеркалом, либо это был не сарказм. Ни одна из тренировок не подготовила меня ко второму варианту.

— Слушай, хватит с меня терапии. У меня есть последняя идея, как нам отсюда выбраться.

Он не смеется надо мной, и я продолжаю.

— Если ты меня поднимешь, то я смогу дотянуться до панелей на потолке. Я сниму одну из них и вылезу через вентиляционную шахту. И когда я найду время, то вернусь за тобой.

Он доедает яблоко и бросает огрызок в мусорную корзину, которая, кстати, находится на моей стороне. Потом направляется в ванную, чтобы вымыть руки, а я все еще жду его ответа. Он медленно вытирает их насухо и выходит, затем прислоняется к смотровому столу и скрещивает руки на груди. Его глаза встречаются с моими. Он наклоняет голову и изучает меня. Я начинаю потеть под его взглядом.

— Почему ты так сильно хочешь выбраться отсюда?

Я хмурюсь.

— Разве это не очевидно? Кто хочет застрять в карантине на двадцать четыре часа?

— Нет, ты не хочешь здесь быть со мной. Почему?

— Если ты не понимаешь этого после всей нашей истории…

— Я думаю, ты хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал.

Я открываю рот, и слова выскальзывают из меня, как камни, падающие в воду.

— Я? Хочу. Чтобы ты. Снова. Поцеловал. Меня? Ха-ха.

Удивительно, но он не понимает мой новый диалект английского.

— Я просто предположил, – говорит он, а затем спокойно меняет тему. – Давай сыграем в маленькую игру: «Правда или действие».

— У нас нет времени на игры.

Это первый раз, когда мое возражение не принимается. У нас нет ничего, кроме времени. Я вздыхаю.

— Хорошо, – я закатываю глаза, чтобы не потакать ему. – Действие.

— Давай потихоньку начнем. Спорим, ты отдашь мне шоколадное печенье, которое спрятала в своем кармане.

Сколько у него глаз?!

— Нет!

Я похлопываю себя по карману, чтобы убедиться в том, что оно надежно спрятано. Это мой крошечный кусочек надежды на безрадостное существование и, чтобы сохранить его, я должна изменить свой выбор.

— Хорошо. Правда.

Он ухмыляется, довольный собой.