Книга Сделать все возможное, страница 58 – Р. С. Грей

— Что ты делаешь?

Я не оборачиваюсь.

— Ничего.

Мой голос говорит иначе.

Он задумчиво смеется.

— Ты хоть знаешь, каково это – говорить правду?

Он подходит и хватает со стола свои вещи. Мой взгляд прикован к полу.

— Именно так я и думал.

Седьмой час

Я немного задремала на кушетке и, проснувшись, вдыхаю резкий запах паров, если быть точной, перманентных, маркерных паров. Когда я поднимаюсь, чтобы потереть глаза после сна, запах становится хуже, а затем передо мной открывается ужасная картина: весь мой гипс изрисован.

— ЛУКАС!

Я сажусь и вижу, как он разбирает все содержимое бумажника, сидя на стуле в углу комнаты.

— ЛУКАС! – кричу я снова.

Он все еще не поднимает глаз. Он достает из бумажника старую визитку и бросает ее в мусорное ведро.

— Я не могу поверить, что ты это сделал.

— Что?

— ЛУКАС, ТЫ ИЗРИСОВАЛ ВЕСЬ МОЙ ГИПС! Я выгляжу так, будто только что вернулась из церковного лагеря в средней школе!

Я поднимаю руку, чтобы мы оба могли посмотреть на гипс. Он взял маркер и нарисовал на всей поверхности сердечки и надписи.

Я люблю Лукаса.

Выходи за меня, Лукас.

Дэйзи + Лукас = <3.

— Похоже на любовные бредни девочки-подростка. Ты уверена, что сама не сделала этого во сне?

— Ха-ха, – смеюсь я, достаточно успокоившись, чтобы оценить тот факт, что сделала бы с ним то же самое. – Хорошо сыграно. Объективно, это даже забавно, что твое лицо покрывает мое предплечье. Ты даже сделал затенение. Хвалю. А теперь отдай мне дурацкий маркер.

Он указывает на маркер, лежащий на столе.

— Боюсь, чернила закончились.

Еще одна бесполезная карточка из его бумажника падает в мусорное ведро.

Он совершенно безмятежен, но его невозмутимое лицо нарушает легкий изгиб у рта. Он доволен моими паническими попытками реанимировать маркер.

— Ну же! Давай!

Я бью его о край стола, пытаясь вытрясти чернила, застрявшие на дне. Я облизываю кончик и съеживаюсь от вкуса.

— Ха, думаю, он все-таки не умер, – говорит он, глядя на мою новую татуировку на языке.

После того, как вымываю вкус чернил изо рта, я остаюсь в ванной, решая, как действовать дальше. Закрашивать все это будет трудоемко и некрасиво.

Кроме того, я более творческий человек.

Каждая надпись: «Я люблю Лукаса», превращается в «Я люблю Джорджа Лукаса».

Его большой портрет удивительно легко трансформируется в абстрактную интерпретацию R2-D2.

Сердечки, которые он нарисовал по бокам, стали крошечными звездами смерти.

Мой изрисованный гипс теперь – дань уважения «Звездным войнам», и, когда я возвращаюсь в смотровую, Лукас кивком признает мое лукавство.

— Ты, кажется, очень хотела скрыть то, что любишь меня. Леди слишком много протестует?

— Леди протестует как раз столько, сколько нужно. А теперь, если вы меня простите, я собираюсь потусоваться у вентиляционного отверстия, потому что немного под кайфом от всех этих испарений. Кроме того, думаю, если встану в правильном месте, смогу притвориться, что тебя не существует.

Девятый час

Сейчас девять вечера, рановато для сна, но я очень хочу, чтобы этот день поскорее закончился. Мы закрыли маленькое стеклянное окошко на двери занавеской, чтобы не пропускать свет из коридора.

— Эй! Ух ты! Не спеши, стрипазавр Рекс, – вскрикиваю я.

Он оборачивается через плечо.

— Извини. Не могу спать в джинсах.